Исповедь проститутки
Шрифт:
– Угу, – промычал Витя в ответ, сосредоточенно просматривая бумаги.
– Что ты так внимательно и увлечённо читаешь? – спросила я, сев в постели. Мне было немного обидно, что он мои слова почти пропустил мимо ушей, и к тому же совсем не уделял мне внимания.
– Сейчас, одну минутку, – сказал он. – Уже заканчиваю.
Через минуту он сложил просмотренные бумаги в свою сумку и удовлетворённо улыбнулся.
– Всё в порядке, всё на месте, – сказал Витя. – Хорошо, что не придётся заезжать в офис, все нужные бумаги при мне. Помнишь, я тебе говорил о слиянии нашей корпорации с зарубежной компанией? Так вот, у нас всё получилось. Мы с Игорем
Я улыбнулась счастливой улыбкой. Витя говорил со мной так открыто и доверительно, что у меня не оставалось сомнений: он относится ко мне серьёзно, как к своей девушке. Ну не может человек откровенничать на такие важные, может быть, даже секретные темы с обычной потаскушкой, которая не имеет для него ни малейшего значения. Я рисовала себе картины счастливого будущего с этим удивительным человеком, таким непохожим на всех остальных, таким благородным, умным, нежным и любящим. С ним я буду, как за каменной стеной. Он поможет мне в будущем с карьерой модели. А если вдруг он не захочет, чтобы я становилась моделью, если он захочет обладать мною безраздельно, то я с радостью приму его позицию. Я смогу с лёгкостью отказаться от своей мечты, в обмен на новую мечту – счастье быть с ним.
Но следующие его слова грубо вырвали меня из радужных облаков и швырнули о землю.
– Прости, я не буду дожидаться тебя, надо ещё заехать в банк и к юристам, так что мы с Игорем уходим, а вы с Ксюшей спокойно отдыхайте, завтракайте, квартира в вашем распоряжении. Когда будете уходить, просто захлопните дверь. О”кей, малыш? Да, на столике твои деньги, там и на такси.
Он наклонился ко мне и поцеловал в кончик носа.
– Ох, как не хочется расставаться с тобой, моя прекрасная куртизанка, – вздохнул он и провёл рукой по моей обнажённой груди. – Но, не могу остаться, дела зовут. Если вырвусь пораньше, то встретимся ещё вечером. Договорились?
И он ушёл, оставив меня одну с этим гадким ощущением, что об меня только что вытерли ноги. Все мои розовые мечты рухнули в один миг – в тот миг, когда он снова назвал меня проституткой и подтвердил, что деньги эти – мне за ночь. За такую прекрасную, незабываемую, неземную ночь, за ночь любви – опять деньги. Как это мерзко, низко и противно. Противно так, что даже тошнота подступила к горлу и хочется блевать от его вежливости и заботы.
«Интересно, сколько же он оставил на этот раз своей «гетере» и «куртизанке»? – подумала я и протянула руку к деньгам.
Я пересчитала – ровно тысяча.
– Какой щедрый! – сказала я вслух и уронила деньги перед собой. – Вот она, плата за твою любовь, София.
По щекам скатились две горячие слезы. В это время подошла Ксюша и, увидев слёзы в моих глазах, забеспокоилась:
– Ты чего, Софи? Чего ты плачешь? Он что, не заплатил тебе?
– Нет, как раз заплатил, даже вдвое больше, чем обычно. Его щедрость не знает границ, – с горечью сказала я.
– Что же тогда? – гадала Ксюша. – Он тебя ударил?
– Нет, но лучше бы ударил.
– Ничего не пойму, – сказала Ксюша. – Заплатил тебе целую кучу денег. Да мы в клубе столько и за полмесяца не зарабатываем. Такие деньжищи! Что не так?
Я утёрла слёзы, проглотила
– Ничего, всё так, моя милая Ксюша. Всё так. Просто я, кажется, люблю Витю, а он воспринимает меня только как проститутку.
– Ну, нашла, из-за чего плакать, – беспечно сказала Ксюша. – Любишь, ну и люби себе на здоровье. Ведь он же не бросает тебя, вот и встречайся с ним. А там, глядишь, и проникнется.
– Ксюша! – не выдержала я. – Ты себя слышишь? Что ты такое говоришь? Я хочу, чтобы он любил меня, а не платил за секс. Ты улавливаешь разницу?!
Ксюша растерянно смотрела на меня. Иногда она-таки оправдывала цвет своих волос и общее мнение о «блондинках».
– Прости, может, я что-то не то сказала, – извинилась Ксюша, – но я тоже люблю своего Игорька, и он меня. И я просто не делаю трагедии из наших сложившихся отношений. Ну, подумаешь, снял он меня в стрип-клубе. Ну, подумаешь, платит мне за секс. Ну и что из этого? Ровным счётом ничего! Зато он обожает меня, души во мне не чает, жить без меня не может. А кто запретил проституткам любить и быть счастливыми?
– Я не проститутка! – крикнула я и вскочила с кровати. Я надела халат и поспешила в ванную, чтобы скорее смыть с себя этот мерзкий, зловонный налёт, покрывший, казалось, тонким слоем всё моё тело.
Но облегчение пришло лишь отчасти. С кожи-то я смыла ощущение грязи, а вот в душе та же грязь легла плотным слоем, и соскрести её не было возможности.
Стоя под тёплым душем, я плакала и проклинала тот день, когда встретила Виктора и влюбилась в него, как идиотка, чуть ли не с первого взгляда. Работала себе спокойно, танцевала стриптиз за деньги, шла к своей цели. Да, у меня была цель, мечта. А теперь всё смешалось и запуталось. Я уже не знала, хочу ли я всё ещё стать супер-моделью, или это вообще не имеет ни малейшего значения в моей жизни. Я уже вообще ничего не знала и не понимала.
Выплакав немного свою обиду, я вышла из ванной и прошла в кухню. Там сидела Ксюша и ждала меня.
– Ну что, ты в порядке? – спросила она ласково.
– Да, Ксюша, я в порядке, – сказала я приветливо. – Давай собираться домой.
Я решила не вдаваться в подробности своих душевных терзаний. Я видела, что Ксюше всё равно не понять моих переживаний. Мы с ней по-разному мыслили, по-разному воспринимали одни и те же события. То, что для меня было неприемлемым, для кошечки Ксюши вообще не представляло проблемы. И наоборот, такие фрагменты, как сломанный ноготь или отсутствие денег на такси при возможности воспользоваться городским транспортом, становились для неё просто катастрофой вселенского масштаба. Она была нежным избалованным котёнком, настолько наивным, что просто не понимала, ну что такого ужасного в том, что наши мужчины платят нам деньги за секс. Ведь всем красивым женщинам платят за это. Просто это по-разному называется в разных случаях. Неужели всё дело в формулировках?!
Ах, бедная моя, глупая Ксюша. Дело даже не в формулировках, а в отношении.
Но ей, видимо, не хотелось утруждать себя такими «сложными рассуждениями» и забивать свою красивую головку всякой ерундой. У неё была её молодость, красота, нежная кожа и длинные ноги, сводившие с ума всех мужчин. Она была довольна собой, баловала себя, капризничала и надувала губки, отчего раздразненные и возбуждённые самцы ещё приплачивали ей, чтобы она поскорее сменила гнев на милость и раздвинула эти самые ножки, или сползла вниз, «южнее экватора», чтобы несколькими умелыми движениями довести до исступления.