Исповедь проститутки
Шрифт:
И я очень беспокоилась насчёт Ксюши. Она была в не меньшей опасности, продолжая встречаться с этим монстром в человечьем обличии. Поэтому в воскресенье, когда девочки провожали меня на вокзал, я сказала ей:
– Ксюша, будь осторожна с Игорем. Он совсем не тот, за кого себя выдаёт.
– Что ты имеешь в виду? – не поняла Ксюша.
– Он опасный человек, – повторила я. – Будь внимательна с ним и осторожна, ладно? Натали, береги нашу Ксюшу, – обратилась я к Натали.
– Ты меня пугаешь, Соня, – сказала Натали. – Что у вас произошло?
– Ничего, – успокоила я подруг, – просто я узнала его несколько
– Хорошо, – всхлипнула Ксюша у меня на плече. – Если ты так хочешь.
– Да, я так хочу, – сказала я, – это для твоей же безопасности и для моего спокойствия. Всё, девочки, мне пора. До свидания. Натали, родная моя.
Я поцеловала их на прощание и прыгнула в автобус уже перед самым отправлением.
– Я люблю вас, мои дорогие подружки, – крикнула я. – Скоро позвоню.
– Мы тебя тоже любим, – крикнула Ксюша, вытирая мокрые от слёз щёки.
– Приезжай к нам, – крикнула Натали.
Я прошла на свободное место, села и глянула в окно. На платформе стояли, обнявшись, мои дорогие подружки и махали руками вслед уезжающему автобусу. Сердце защемило от тоски, и от дурного предчувствия.
«Я просто очень устала и вымоталась за последние недели, вот и мерещится что зря», – подумала я.
Но неприятный холодок продолжал беспокоить где-то в области желудка, и не хотел отпускать. Я уткнулась носом в окно и попыталась себя отвлечь. Не хотелось сейчас ни думать ни о чём, ни решать никакие сложные задачи и ребусы. Хотелось отключить мозг и отдохнуть.
22.
Вернувшись домой, я попросила родителей ни о чём меня не спрашивать и просто оставить в покое. Я лишь сказала, что рассталась с любимым человеком, что мне очень тяжело, и что меньше всего мне сейчас нужны расспросы и выпытывания. Спасибо, домашние меня поняли и обеспечили мне полный покой.
Первые дни я вообще никуда не выходила, никого не хотела видеть. Я сидела в своей комнате, перебирала в памяти воспоминания, и слёзы нескончаемыми потоками лились из моих глаз. Мне было обидно и гадко от того, что со мной так обошлись, что об меня вытерли ноги, втоптали в грязь, ещё и проехались катком для пущей уверенности, чтоб уже не поднялась. Мне было вдвойне обидно и больно, потому что я продолжала любить Виктора. Ничего не могла с собой поделать. Даже сейчас, после всего, что он мне сделал, я с тоской и любовью вспоминала наши ночи, его нежность, наши стоны и вздохи, наш «супер-секс». Какое лицемерие, какая подлость! Спать со мной, терять рассудок от бешеных оргазмов, говорить такие нежные слова, и быть готовым в любой момент отдать меня в руки головорезов, хоть прямо из постели. Я рыдала и проклинала тот день и тот час, когда встретила его.
С ужасом и отвращением я вспоминала последнюю встречу с Игорем в квартире девочек. Я содрогалась всем телом при одном воспоминании о том кошмаре. Синяк на лице потихоньку сходил, мои раны и вывихи понемногу заживали.
Прошло ещё несколько
За ту неделю, что я провела дома, я много выплакала горьких слёз обиды, и много всего передумала. Неужели я вот так возьму и откажусь от свих первоначальных желаний?! Неужели я просто закончу свой колледж, получу никому не нужный диплом и вернусь домой, как побитая собака – зализывать раны?!
«Конечно, – думала я, – эти сволочи, эти животные в штанах унизили и растоптали меня, как женщину, серьёзно подорвав мою самооценку и веру в себя. Но я не хочу отдавать им победу, не хочу быть поверженной их преимущественной силой и вседозволенностью. Теперь я просто обязана добиться успеха, стать богатой и знаменитой. Я должна подняться над ними всеми! И цена в данном случае не имеет значения!»
И вот тут бы кто-то должен был появиться и сказать: «Остановись, София! Ты выбираешь неверный путь, очень тяжёлый, тернистый, и совсем не обязательно он приведёт тебя к победе. Оставь всё как есть. Твоё счастье ещё ждёт тебя, но не там, не в том иллюзорном мире, куда ты так стремишься. Там всё неискренно, всё ложь и неправда. Твоя цель, путь к ней и победа, в конце концов, опустошат тебя, иссушат твою душу. Остановись. Подумай ещё».
Но, к сожалению, никто не пришёл и ничего такого мне не сказал.
Господи, как мне нужна была сейчас Тома. Как я хотела, чтобы рядом оказалась моя дорогая, моя бесценная Томочка и посоветовала бы мне. В голове моей уже назревало решение, пока только размытое, далёкое. Но мне очень нужен был совет моей Томы. Вот, как она сказала бы, так я и поступила бы. Но её рядом не было.
Зато вскоре произошёл забавный случай – мелкий, незначительный, но решивший мою дальнейшую судьбу.
Роясь как-то в сумочке в поисках помады, я наткнулась… на что бы вы думали? На чёрную визитку с золотыми буквами. Я уже и позабыла давно о ней. И вот сейчас она сама попала мне в руки. Достав её из сумочки, я очень удивилась. Ведь я не встречала её целый месяц, с того самого дня, когда впервые повстречала Вениаминова Михаила Васильевича. Где она могла быть всё это время, и почему я её нашла только теперь? Для меня это оставалось загадкой.
«Ах, Томочка, Томочка, – пронеслось у меня в голове, – мне так нужен был твой совет. Если бы ты наотрез запретила мне это делать, я послушалась бы тебя и порвала бы тотчас эту карточку. Но тебя рядом нет. А если я не сделаю этого прямо сейчас, то потом уже вряд ли решусь».
С замиранием сердца я набрала на телефоне номер с визитной карточки и стала ждать. После нескольких гудков в трубке послышался шум и знакомый мягкий голос ответил:
– Слушаю.
23.
В просторном светлом холле столичного «пятизвёздочного» отеля свежо и прохладно даже в самый знойный день. Здесь умиротворённо журчит вода в золочёных фонтанах, в напольных вазах благоухают букеты свежих цветов, а с потолков свисают тяжёлые роскошные люстры «тысячи свечей». Здесь нет привычной шумной беготни и суеты. Всё организовано на самом высоком уровне. Здесь царит атмосфера спокойного величия.