Исповедь соблазнителя
Шрифт:
– И правда, зачем я тебе? Чего ты мучаешься? Зачем все это делаешь? Я же причинила тебе столько боли, ты должен меня ненавидеть, а ты… Все равно ведь уже все бесполезно. Мы никогда не будем вместе. Я никогда не буду такой, как раньше. Мне уже не выбраться, я сама себе противна. А у тебя просто духу не хватает меня бросить, да? Никак не можешь решиться. Совесть не позволяет. Пытаешься что-то для меня сделать…А зачем??? Если мне от этой твоей совести только больнее… Хоть бы бросил уже наконец, что ли…
Нет, не подходи ко мне! Ну, зачем ты опять меня обнимаешь? Не надо, оставь. Все равно уже. Я не буду плакать, не бойся. У меня уже слез нет.
Ты добрый… Любишь меня? …но зачем? Лучше бы ты меня бил!
Я не знал, что сказать ей. Слов не было. Молча обнимал ее, прижимая к себе. Мне хотелось кричать…
* * *
– Помню, можешь не рассказывать. Такое разве забудешь? – Олег вздохнул. – Прям-таки сценарий для какого-нибудь дешевого молодежного боевика – девочка связалась с плохой компанией, а главный герой пытается ей помочь. И дальше по нарастающей – наркотики, драки, погони, какие-то интриги, ложь, месть…
– Да. Только это был не сценарий. Это все было на самом деле, – глухо произнес Художник, отвернувшись куда-то в сторону.
– Да, – еще раз вздохнул Олег, – достаточно грязная была история. И когда Галю так и не удалось спасти, переживал ты сильно.
– Переживал? – он пожал плечами. – Да, пожалуй, можно это назвать и так. Если в категорию «переживаний» входит состояние смертельной тоски, от которой ты готов лезть на стены, кусать губы до крови и выть на луну. Переживаний тогда хватало…
Олег ничего не ответил. Та история была известна им обоим, известна давно, и ворошить прошлое не хотелось. Особенно такое прошлое. Особенно сейчас.
Оба молчали. В комнате было тихо и темно.
– И вот тогда как раз мне здорово помог Стас. Возможно, сам того не понимая, – как-то задумчиво усмехнулся Художник, возвращаясь их мысленного путешествия по воспоминаниям. – Ему не было дело до моих душевных терзаний, его не интересовали тонкие материи, ему просто было скучно, и он приходил, брал меня за шкирку и тащил куда-то, не обращая внимания на все протесты и отговорки. Плевать ему было на все переживания, он меня просто не слушал. И был, наверное, прав…
Солнце село. Через подоконник в комнату стремительно вползала темнота, разливаясь ленивой черной массой по углам, словно желе, заполняя пространство, оставаясь серыми тенями на лицах в отсветах уличных фонарей, тускло светивших в окно… Разговор сам собой стих до хрипловатого полушепота.
– Знаешь, – вздохнул Художник, – что было дальше – я, если честно, вообще смутно помню. В памяти сохранились лишь какие-то отдельные смутные куски воспоминаний. Где и как я жил, что ел, когда спал, о чем думал перед сном и с какими мыслями просыпался… Как вставал, что делал, с кем общался… да и вообще виделся ли я тогда хоть с кем-нибудь? Наверное, виделся… Не может же человек полгода провести в одиночестве… Но ничего этого я не помню.
Лишь спустя полгода начиная что-то припоминать. Какие-то отдельные моменты, отдельные события и лица. Ну, конечно же, Стаса. Его в первую очередь. Разве такое можно забыть? – он усмехнулся вновь. – Стасик продолжал свои безумные выходки, с ним постоянно что-то случалось, он постоянно куда вляпывался, из чего-то выкручивался, с кем-то отрывался и забавлялся, а меня тянул за собой. Причем, не спрашивая. Просто вдруг брался
Каким-то чудом ему удавалось меня растормошить, вытащив из затянувшегося депрессняка, заставить двигаться, вытянуть из дома, а потом уже поздно было отпираться. Стасик очень заразителен и обладает даром «цеплять» людей. Повезет, если в хорошем смысле…
Потом, через пару лет, когда уже все поменялось и… В общем, однажды мне самому пришлось его вытаскивать из похожей ситуации. И я вспоминал все те же его способы. Но это уже совсем другая история, вдаваться в подробности которой я не хочу. Особого влияния она на меня не оказала, да и хвалиться там, в общем-то, нечем, – Художник снова вздохнул. – Разве что тем, что со Стасом мы с тех пор сдружились накрепко. Да, мы были абсолютно разные, мы частенько не понимали друг друга, у нас полностью противоположные взгляды на многие вещи в жизни, да и на жизнь в целом, но когда надо – мы всегда оказывались вместе. Без каких-то слов, без заверений в вечной дружбе, молча, как само собой разумеющийся факт. Если друг нужен – он придет. И будет рядом.
– И вот в ту пору как раз и начинается ваше…
– Да. Именно тогда Стасик увлекся пикапом. Я в то время и слова-то такого не знал, лишь позже он объяснил мне, что так называется наука о способах правильного и эффективного общения с девушками, чтобы ей скорее понравится и быстро соблазнить. В принципе, для него это было вполне предсказуемым – он просто сделал следующий логичный шаг в своем развитии после лет проведенных в нашем «женском заповеднике». И меня пытался спровоцировать на то же самое. Но я еще долго этот шаг сделать не мог. Что-то во мне сопротивлялось. Не поддавалось этому напору. Не разгоралось. Не цепляло. А потом…
– Потом ты открыл для себя крышесносы?
– Да. Вот что меня зацепило… Банальный пикаперский приемчик, казалось бы, простой способ произвести впечатление на девушку и выключить ее мозги на время. Но почему-то именно они так заинтересовали меня. Не знаю точно – чем. Наверное, своей необыкновенностью, возможностью из ничего создать красивую сказку посреди повседневности и серых будней. Есть в этом какая-то завораживающая притягательность Поначалу я вообще относился к ним как к неким средствам из арсенала волшебников.
– По сути-то, это ведь просто какие-то приятные сюрпризы, да? Некие неожиданные действия или поступки, которые удивляют и радуют девушку, «сносят крышу», после чего она не в силах сопротивляться соблазнителю или даже сама мечтает оказаться с ним в одной постели. Так, кажется, если я еще помню терминологию пикаперов и их приемчики?
– Да, но… Казалось бы, простые и незамысловатые задумки, зато каков эффект! Представь – всего лишь минуту назад вы с девушкой шли по обычной улице обычного города, и вдруг… Какой-то маленький фокус, неожиданное совпадение, цепь странных случайностей – и у девушки слетает крыша, в глазах светится изумленное восхищение, ей кажется, что она попала в какую волшебную страну, где сбываются желания, а ты лишь скромно улыбаешься, примеряя на себя роль волшебника.