Исповедь травы
Шрифт:
– Ну например, могу дать тебе по морде. Морда у тебя, как я вижу, имеется, да такая, что кирпича просит... Думаешь, не получится? А ты думай поменьше!
– за этими словами раздается звук удара и звон стекол в книжном шкафу - кажется, кого-то приложили о сей предмет мебели. И кажется, этот кто-то - отнюдь не Грег...
– Нет, я не ее Поборник! Но тебе и так мало не покажется!
Дверь распахивается, и в свете уличного фонаря, упавшем на пол, взору моему предстает совершенно невероятная картина: Грег, в одних плавках и взлохмаченный после сна, держит за шиворот
Бросив в мою сторону извиняющийся взгляд, "черный менестрель" одним пинком вышвыривает моего демона в коридор и сам исчезает там же. Некоторое время оттуда доносится напряженная возня, грохот падающих предметов, дребезг чего-то бьющегося - не иначе, плафон разгрохали... И, как финал - стук распахиваемой входной двери, заключительный, особо мощный удар и снова хлопок дверью. На минуту воцаряется тишина. Затем стремительные шаги, Грег возвращается в мою комнату и присаживается на край постели - совсем так же, как тот, изгнанный им... И снова я заговариваю первая:
– Чего он хотел от тебя?
– Тебе действительно нужно это знать?
– голос его неожиданно вздрагивает.
– Думаю, что да.
Лицо Грега становится напряженным, и он выговаривает, старательно копируя знакомые мне интонации:
– "Дай мне стать тобой. Позволь мне войти в тебя. Я знаю, как ты к ней относишься, но без моей поддержки она никогда не станет твоей. Поделись со мной смертным телом, и лишь у тебя будут ключи от ее желания..." - он низко опускает голову и уже своим голосом доканчивает: - Ненавижу! Прав был твой отец очень трудно устоять против ТАКОГО...
Звездный - в обличье Грега... Меня непроизвольно передергивает.
– Грег, но если он предложил такое, это значит, что...
– я осекаюсь, не умея назвать... В голову лезут идиотские формулировки типа "я тебе совсем не безразлична", "ты ко мне неравнодушен" - не умею я говорить об этих вещах, не умею, черт возьми, и похоже, так никогда и не научусь! Как доходит до дела - сразу приступ высокого, трать-тарарать, косноязычья!
В темноте не разглядеть лица, но Грег все равно отворачивается - в смущении?
– Я позвал - теперь я сам понимаю, что позвал, - и ты пришла. Другая, не как все люди - ослепительный свет под покрывалом тьмы, и та песня была про тебя. Но я спугнул тебя настоящую, и ты стала просто человек, и тебе было очень больно - я почти физически ощущал твою боль. А потом пришли другие из... из твоего клана, и стали все мне объяснять. И я понял, что на самом деле ждал тебя всю жизнь, как высшего смысла, и наконец дождался. Только не знал, что это окажешься именно ты. А сейчас ты лежишь здесь в старой рубашке, в бинтах и гипсе, и волосы давно не мытые, но мне все равно хочется обращаться к тебе - "госпожа Леонора", - он умолк и потом прибавил отчаянно: - Вот. Теперь я все сказал, и можешь делать со мной, что пожелаешь.
И тут снова, как тогда в Кармэле, на меня накатывает, и я вижу четкую картинку: осенний
– Йерг-гинт...
– срывается с моих губ.
– Хранитель янтаря...
– а в голове стремительно крутится: он же действительно вторая моя половина, ибо он Земля и Вода, а я Огонь и Ветер! Значит, и в самом деле стало по слову моему - я исполнила, что обещала, и он дарован мне в награду. Именно он память внезапным озарением подсказывает, что я не назвала имени там, в святилище, а Флетчер не был мне дополнителен, он был Водой и Жизнью... Но все это остается в голове, а вслух я произношу только Имя:
– Йерги...
Он вздрагивает всем телом и, не найдя моей здоровой руки она под подушкой - хватает меня за обнаженное плечо:
– Как ты... Как вы назвали меня, госпожа Леонора?
– Элендис, - отвечаю я, и голос мой звучит странно для меня самой.
– Теперь можно Элендис, и никаких "вы". Я назвала тебя твоим Истинным Именем, Йергитт Ломеанор, и в имени этом янтарь, как у моего отца и Гитранна. Ты тоже из нашей семьи, Йерг, ты тоже сродни Огню, хотя и не ему причастен...
– Я?! Но я же простой смертный, я никогда...
– Даже простой смертный всегда причастен одной или двум стихиям, - произношу я в сотый, наверное, раз за свою многотрудную жизнь, но все равно не выходит назидательно.
– Но ты, не рожденный одним из Братства, все же больше простого смертного, пусть твоя сила и скрыта до поры - иначе зачем эта янтарная мета?
– Откуда это известно тебе?
– Я Огонь, - отвечаю я.
– Я вижу Суть вещей, и мне дано читать имена. Верь мне, Йерг. Ты уже доказал свою силу, - и вот тут я позволяю себе ухмыльнуться до ушей.
– Кому из так называемых простых смертных было бы под силу набить морду существу, лишенному плотного тела?
Гипс с меня сняли за три дня до здешнего Нового года. Левая рука висела плетью, ноги совсем разучились ходить. Йерг теперь я называла его только так - тут же разогнал всех христианских сиделок ("все равно на пятом курсе не сессия, а так, баловство") и сам занялся мной. С его помощью я заново училась ходить. По квартире я передвигалась, опираясь на его руку - одна мысль о том, чтобы пользоваться костылями, бесила меня до судорог. А потом он часами разминал мои отекшие ступни, да не только разминал - Серраис показал ему те немногие приемы целителей, которыми владел сам, и Йерг перенял их на удивление легко... С каждым днем я все больше убеждалась, что он наш, наш всей сущностью своей, и был просто обречен встретиться с нами и со мной...