Исповедь убийцы

Певзнер Керен

– Вкратце дело обстоит вот как, - Михаэль не отрываясь смотрел на дорогу, тщательно объезжая колдобины на выезде из парка, - пользуясь своими связями в муниципалитете, Айзенберг получил разрешение на строительство в промышленной зоне города современного предприятия. Все хорошо и прекрасно, люди получат работу, городская управа - налоги и снижение процента безработицы, а сам Айзенберг - почет и уважение, ну и деньги, разумеется. Когда его небольшая фабрика заработала

в полную силу, и лекарства заполнили склад готовой продукции, оказалось, что не все больницы готовы заключать контракт с новым партнером. Везде уже устоявшиеся связи, ведь люди не спешат изменять что-либо в своей жизни, если это новое не будет намного лучше старого и привычного. И тогда Айзенберг придумал следующий ход, - Михаэль мельком взглянул на меня, весь мой вид выражал полнейшую заинтересованность, что очень странно, если вспомнить недавние события, и он продолжил, - Айзенберг обратился к своей супруге, патронессе фонда "Америка - терпящим нужду". Вам известен этот фонд?

Я кивнула утвердительно, хотя мне была известна лишь сама госпожа Айзенберг, а не ее детище.

– И они вдвоем придумали следующий ход. Жена предлагала какой-нибудь больнице субсидию с тем, чтобы деньги пошли на закупку лекарств, производимых фабрикой ее мужа, кстати, совсем неплохих лекарств. Наши эксперты проверили. Вся продукция изготовлялась под контролем австрийских технологов.

– И что, - спросила я, - больницы заключили с ним сделку?

– Крупный центры отказались, - ответил Михаэль. Мы уже давно выехали из парка и направлялись ко мне домой, - то ли сумма их не устроила, то ли не хотели конфликтовать со старыми партнерами, но дело обстоит именно так.

– Значит, согласились маленькие больницы, - твердо заключила я, - у них каждая копейка на счету.

– Верно, - кивнул Борнштейн, - согласилась клиника "Ткума" - у нее не хватало средств, а тут такое подспорье. И еще пара больниц на периферии, там сейчас проверяются накладные.

– Михаэль, я все понимаю, - с жаром сказала я. Меня уже настолько занимал этот случай, что мои собственные приключения отошли на второй план, - я не понимаю только одного: каким образом в клинике стали появляться наркотики с маркой "сделано на фабрике "Труфатон""?

– Я как-то от одного полицейского, кстати, выходца из России слышал пословицу, которая точно отражает суть дела: "Жадность фраера сгубила". Мне думается, с Айзенбергом именно это и произошло, - Михаэль остановился на красный свет, хотя на улице не было ни одной машины, ни одного пешехода, видимо у него было врожденное чувство долга, - ему было мало тех денег, которые перетекали к нему

из американского фонда - нельзя было зарываться. И он совершил преступление. Мы нашли документы, по которым списывались десятки ампул морфия, как бой и сотни упаковок психотропных препаратов, изготовленных "как некондиционные".

– А куда смотрели австрийские технологи?
– удивилась я.
– Их продукцию называют "некондиционной", а они в ус не дуют!

– А!
– рассмеялся следователь.
– Это еще одна русская пословица! Надо запомнить. Куда вы говорите, они дули?

– В ус, - я попыталась объяснить, что эта пословица обозначает, но Михаэль махнул рукой, как бы говоря, что он понял и мы тронулись с места, так как загорелся зеленый.

– Технологи не заметили этого по ряду причин. Во-первых, они не всегда в Израиле. Их приглашают время от времени, а лекарства списывались в их отсутствие. И во-вторых - они занимаются производством, а не сбытом. Ни один западный специалист не полезет во что-то, если ему за это не заплатят.

А вообще, как говорят французы, шерше ля фам, - вдруг неожиданно произнес Борнштейн.

– Это я знаю, - я поспешила ответить.
– Его жена жаловалась, что ее благоверный стал холоден.

– И таки она была права, - усмехнулся следователь.
– Знаете на что шли денежки, которые Айзенберг зарабатывал так непотребно?

– Нет, - удивилась я.

– У него действительно была любовница - молодая девушка из Тель-Авива. А она требовала очень больших расходов...Приплюсуйте к этому неприятности на фабрике и отказ жены делиться с ним своими капиталами - будет от чего приходить в уныние.

Милый, милый Михаэль! Так он старался отвлечь меня от жутких воспоминаний.

Около моего дома он остановился и сказал:

– Обо всем, что произошло с вами, поговорим завтра, вернее, сегодня. Я вам позвоню.

– Спасибо вам. Если бы не вы...
– мой голос сорвался и я неожиданно для себя обняла его и поцеловала. Он даже не удивился.

Я вышла из машины и поднялась к себе. Дверь была не заперта, в квартире стояла тишина.

Я включила бра над постелью и присела на краешек. Денис повернулся ко мне и сонно спросил:

– Где ты была? Я ждал-ждал - и заснул.

– Скажи-ка мне, милый ребенок, - спросила я его вместо ответа голосом фрекен Бок, - зачем тебе нож в дипломате?

– Мама просила купить, - "милый ребенок" зевнул и отвернулся к стене. А я осталась сидеть на краю постели, с трудом справляясь с приступом истерического смеха.

КОНЕЦ