Исповедь всемогущего
Шрифт:
Но, забегая вперед, скажу что, к счастью на этот раз, до такого все-таки не дошло. Экологический кризис двадцать первого века, хотя и пребольно ударил по планете Земля, все же не сумел превратить ее в безжизненную пустыню. Спохватившись буквально в последний момент, человечество смогло обойтись без катастрофического падения в пропасть апокалипсиса, в очередной раз чудом удержавшись на самом краю... и следовательно получив возможность сотворить еще парочку глупостей.
Вообще, должен сказать, что история планеты Земля как никакая другая богата всякими глобальными катаклизмами и перетрясками, порожденными деятельностью
Так, ллорвасиане в свое время пережили воистину жесточайший экологический кризис, поставивший под угрозу само существование их цивилизации. Прошлое варнианцев щедро орошено кровью из-за постоянных и довольно затяжных войн, ведомых их родовыми кланами. Ментальцы ухитрились всего за несколько десятилетий исчерпать все полезные ресурсы своей родной планеты и потом три сотни лет жили, испытывая постоянную нехватку металла и трясясь над каждой паршивой гайкой.
И только люди сумели отметиться сразу во всех этих областях. Причем со страшной силой. Одна только история Четвертой Звездной чего стоит.
До чего же мы все-таки разносторонняя цивилизация.
Но я опять отвлекся...
Спустившись на планету, я первым делом я ворвался в центральный штаб Гильдии Ранговых и безо всяких там долгих разговоров заявился прямо в Белый Зал, где в то время проходило совещание всех сколь либо значительных гильдейских шишек. Вообще-то, если быть честным, то я так поступать не должен был, потому как к руководству Гильдии официально не принадлежал и, следовательно, присутствовать на совещании права не имел. Но зато я прекрасно знал, что никто из нынешнего руководства не сказал бы мне ни слова даже в том случае, если бы я задумал на досуге заняться разведением свиней, а местом их содержания избрал бы коридоры центрального штаба Гильдии. Гильдейские вожди просто покивали бы и переехали со своими бумажками и отчетами в другое место. Или остались и на досуге начали бы подкармливать моих хрюшек.
Охрана - трое пацанов третьего ранга, торчавшие у дверей - меня не узнала (надо же, всего девять лет меня не было, а никто уже и не помнит) и попыталась, было, не пустить. С их стороны это была ошибка. Третий ранг против Хранителя не тянет. Ох, не тянет... Но они упорствовали, поэтому мне пришлось показать им парочку своих трюков и одарить оболтусов внезапным приступом столбняка и уважением к моей персоне.
Широко распахнув двери, я уверенно вошел в Белый Зал. И тут же оказался мишенью для нескольких десятков взглядов, которыми вожди Гильдии встретили беззастенчиво ворвавшегося к ним неизвестного типа. По мере узнавания эти взгляды моментально менялись от настороженно-раздраженных до смущенно-виноватых или даже откровенно-испуганных. Причем во время того, как это самое узнавание волнами прокатывалось по залу, я буквально кожей чувствовал, как до этого шумные и беспорядочные мысли этой толпы обормотов прячутся за моментально установленными телепатическими щитами.
Кажется, это парни были склонны мне не доверять... С чего бы это? Или они что-то скрывали? Что-то незаконное или противоречащее кодексу?
Но в тот момент мне было на это абсолютно наплевать.
Я почувствовал присутствие еще одного перворангового. Прямо здесь. В этом зале. Слабенькое, но вполне отчетливое ощущение
Трудно сказать, какие чувства я испытал в тот момент. Облегчение. Радость. Надежду... Не знаю. Могу сказать только одно: в тот момент я был потрясен до глубины своей души. Я был рад до безумия. Ведь больше я не являлся последним Хранителем - у меня появился преемник.
Поиск, который Гильдия вела вот уже почти полвека, увенчался успехом. Мир обрел еще одного перворангового...
Не обращая внимания на хмурые и недовольные лица собравшихся здесь гильдейских вождей, я обшарил глазами зал... И увидел ее.
Белые волосы. Не просто светлые, а именно белые, как свежевыпавший снег. Голубые глаза, смотревшие на меня... нет, не со страхом, а с удивлением. Изящные ручки, вцепившиеся в подол темно-синего платья с белым кружевным воротом.
И восемь лет отроду.
Спотыкаясь на ровном месте, я подошел к ней и опустился на корточки, глядя в эти небесно-голубые глаза. Улыбнулся. Улыбнулся, наверное, впервые за последние двадцать лет.
– Ну, здравствуйте, юная леди. Не подскажете, как вас зовут?
Я мог бы считать все-все, что меня интересовало прямо из ее разума - она еще не умела защищать свои мысли от постороннего вмешательства, да и вообще, похоже, пока еще не подозревала о существовании телепатии. Но почему-то мне эта идея показалась чуть ли не святотатством. И поэтому я просто спросил:
– Как вас зовут, юная леди?
– Фрейя... А вас, дяденька?
Господи, если бы я имел дочь, то хотел бы, чтобы она была именно такой.
В тот момент я поклялся самому себе, что никогда и никому не дам ее в обиду. Буду хранить ее и оберегать, как зеницу ока. И никогда, никогда, никогда не позволю кому бы то ни было (пусть даже это будет сам Господь Бог) изломать ей жизнь, как это некогда случилось со мной.
Я никогда-никогда не позволю ей совершить те же ошибки, которые выпали на мою долю, превратив некогда веселого и жизнерадостного мальчишку в мрачного старого циника.
Поднявшись на ноги, я смерил сидящих в зале гильдейских вождей таким взглядом, что у них, кажется, возникло желание спрятаться под кресла. Во всяком случае, взглянуть мне прямо в глаза не посмел никто.
Надо ли говорить, что после этого выторговать у Гильдии право единолично воспитывать эту крошку мне удалось сравнительно легко. Правда пришлось согласиться снова вступить в ряды той самой пожарной команды по ликвидации кризисов и конфликтных ситуаций, откуда я сбежал целую вечность назад, да еще и оказаться под началом у какого-то мальчишки, только вчера получившего второй ранг... Но, по-моему, дело того стоило.
Фрейя. Сиротка Фрейя, воспитанная в каком-то приюте в пригороде Стокгольма. Малышка Фрейя. Нельзя сказать, что я заменил ей отца, но то, что я стал кем-то вроде ее любимого дядюшки это уж точно. Я любил ее настолько, насколько мы, перворанговые, врожденные одиночки, индивидуалисты до мозга костей, можем кого-нибудь любить. И, возвращаясь домой после поездки куда-нибудь в Пакистан, Аргентину или ОАР (Объединенная Африканская Республика), где мне приходилось как в старые недобрые времена сопровождать автоколонны или отлавливать до крайности обнаглевшие бандитские банды, я ловил на себе ее взгляд и... И моя душа снова оживала.