Исповедь zadrota
Шрифт:
– Или подняться, или упасть.
– Не депрессуй, все будет тип-топ. Я батю знаю. Он как бегемот – прет вперед, пока не достигнет цели.
– Я о себе.
– А ты батю держись. Зря, что ли, приехал именно сюда, в Москву. Здесь все за кого-то держатся. Ты и я – за батю. Батя – за партию. Партия – за отца.
– Отца?
– Ты как вчера родился. Отца, конечно. Отец нации у нас всего один. Он и людьми управляет, и ладой, и журавлями.
– А Тедди?
– У Тедди свои игры в корзинке с игрушками. С гаджетами то есть. Фигура полезная, но лучше не ложиться под него. Так батя говорит, когда выпьет. Ты ж понимаешь, я всего лишь водила без зарплаты,
– Есть мысли?
– Да вот думаю магазин замутить. Пока не решил, что именно продавать, но склоняюсь к шмоткам. Постепенно ищу варианты по поставкам.
– Молодца, – я, наконец, справился с яйцами и выложил готовое блюдо на тарелку. – Катя! Иди кушать!
На кухню робко зашла девочка. Без куртки она оказалась настолько щуплой, что было непонятно, в чем держится душа. При свете дня я смог, наконец, разглядеть и ее лицо: маленький курносый носик, тонкие губы, немного торчащие уши, которые сейчас скрылись за вымытыми белесыми волосами. Глаза были огромными и разного цвета: один серый, другой – зеленый. Катя была скорее некрасива, даже симпатичной ее трудно было назвать: истощенная от голода, с неправильными чертами лица и непропорциональным телом. Но все же что-то в ней цепляло. Как мозг при просмотре чего-то целого акцентируется на деталях, так и я сейчас видел то ее глаза, то тонкие изящные руки, то робкую улыбку.
Катя замерла на входе, не решаясь занять место за столом в присутствии Николая. Коля заметил взгляд и кивнул на стул рядом.
– Садись, никто тебя не съест. А вот тебе поесть не помешает.
Катя боком прошла к стулу, влезла на него, заложив одну ногу под крохотные ягодицы, и набросилась на яичницу, как голодный волчонок. Мы с Колей молча следили за ней.
– М-да… – протянул Николай и встал. – Давай, кореш, воспитывай подрастающее поколение, а мне работать надо. Поеду на МКАД, пару встреч назначил с оптовиками. Вдруг что-то интересное попадется по условиям.
– Удачи, – кинул я.
Мы ударили кулаками, как в американских фильмах, и Коля вышел из кухни. Когда за ним захлопнулась дверь, девочка, закончив есть, спросила:
– Кто это?
– Кто? А… Коля? Мой школьный друг. Мы выросли вместе. Сейчас он живет здесь, в Москве. Это его квартира.
– Он богатый?
Вопрос поставил меня в тупик.
– Ну… Наверное, его можно считать богатым. У его отца большой дом, каждый год они отдыхают за границей. Он ездит на большой машине с мигалкой.
– Богатым быть хорошо. А ты богатый?
– Я? Нет. Не голодаю, но чтобы карманы ломились от денег – этого нет.
– Жаль. То есть одежду ты мне не купишь.
– Какая ты быстрая, однако, пигалица.
– Я не пигалица. Я – Катенок.
– Котенок?
– Нет, кАтенок, через А. Я же Катя! – снова сделала акцент на букве А девочка.
– Хорошо, катенок, что будем делать с тобой? В милицию ты не хочешь, про родителей не говоришь, на улицу тоже тебе нельзя. Мне же работать надо. Я не могу с тобой возиться днями и ночами.
– А не надо возиться. Я самостоятельная. И тихая. Ты еды оставь и можешь идти. Я здесь побуду.
– И что ты будешь здесь делать?
– Найду что.
Я задумался. Сейчас мне надо было засесть за компьютер, который остался в доме отца Николая. Или достать ноутбук
– Так, собирайся. Пойдем. Мне нужна одежда, тебе тоже. По пути придумаю, что с тобой делать.
Я вызвал такси, и через полчаса оно пробилось к нам через городские пробки. Спустя еще час и три тысячи рублей мы добрались до какого-то огромного торгового центра на МКАДе. Тысячи квадратных метров торговых площадей и две маленькие фигуры перед ними. Я взял внезапно оробевшую девочку в грязной рваной куртке за руку и повел в рай шопинга.
Первым делом я нашел магазин детской одежды и попросил продавщицу полностью переодеть мне ребенка. Она посмотрела на меня, как на умалишенного, но Колина черная банковская карточка произвела на нее впечатление лучше всяких слов. Я своей картой так и не обзавелся пока, а старые порезал и выкинул еще в автобусе из Самары – боялся, что по ним меня могут вычислить. Да там и не было ничего на счетах.
Дальше было проще. На нас перестали пялиться, а когда переоделся и я, то мы превратились во вполне респектабельную пару – отец с дочкой, – и взгляды, обращенные на нас, мигом сменились с минуса на плюс. С брезгливости и испуганного удивления на улыбки и одобрение. Всего лишь нескольких дорогих шмоток хватило, чтобы из хипстера и бомжа получились внимательный отец с озорной дочуркой.
Я купил себе новый смартфон с огромным экраном, планшет с клавиатурой, несколько других компьютерных аксессуаров. Кате взял огромный пакет игрушек. Под конец мы загрузились продуктами и поели в кафе. В приличной одежде девочка ничем не напоминала прежнюю бомжиху. Она повеселела, но была так же молчалива, разглядывая за мороженым и молочным коктейлем проходящих мимо людей и болтая ногами в лаковых сапожках под стулом. Я же смотрел на нее и соображал, что делать с ней дальше.
В моей жизни уже был почти состоявшийся брак. Были в ней и дети: погибшая в аварии дочка и малолетний сын. Но общением с дочкой я так и не успел насладиться, а к сыну меня не подпускала своим холодным отношением Анна. Смотря на Катю, я невольно ощущал потребность о ком-то заботиться, как никогда еще не делал. Может, я стал, наконец, взрослым.
Также на такси мы вернулись обратно в квартиру. По пути я набрал Колю, сообщил о своем новом номере. Потом позвонил Сергею. Он не был приветлив, но мы договорились, что в понедельник я появлюсь в офисе и мы определим круг задач, за которые я отвечаю. Затем я позвонил матери, чтобы обрадовать разрешением ситуации с преследованием. Машина моя, по словам матери, попала на штраф-стоянку в полиции, квартира была вскрыта и опечатана, но ничего не пропало. Удивительно, но ей удалось скрыть все от отца, даже в Самару она ездила якобы навестить меня.
До вечера я почти не замечал девочки: она погрузилась в разбор своих игрушек. Я же разложил планшет, подключил к нему клавиатуру и полез в Сеть. Ближе к ночи, когда закончились распоряжения и проверка выполненных заданий, я вдруг вспомнил о Кате. Вышел в гостиную, девочка спала на диване в одежде и в обнимку с медвежонком Тедди. Поначалу она не хотела его брать, но мне хотелось именно эту игрушку с двойным смыслом, и я настоял на покупке.
Я отыскал в шкафу плед, укрыл девочку и выключил свет. Спи спокойно, Катенок.