Исповедь
Шрифт:
Оно подобралось уже совсем близко, так, что заключенный мог почувствовать, как исходит от существа холод и пробирается внутрь его тела, словно он опускается в глубокий, холодный и мрачный колодец. И, вдруг, перед ним стало еле заметно вырисовываться, прикрытое вуалью тумана, лицо. Оно освещалось изнутри каким-то фосфоресцирующим бледно-синим светом. Он уже отчетливо увидел и опознал лицо священника. Но на этот раз оно было не розовое, полное жизни, каким мы привыкли видеть здоровых и бодрых людей. Это было лицо холодного, разлагающегося трупа. Глаза священника неожиданно открылись, и на заключенного уставились два черных,
Наутро двое тюремщиков спустились бодрой походкой вниз по ступенькам винтовой лестницы к камере заключенного, принеся ему утренний завтрак. Обе лампочки: в коридоре и в камере исправно работали, разрисовывая узорами причудливые тени на стенах помещений. Туман и мрак рассеялся, исчез зловонный запах плесени и гнили, и камера заполнилась легкой прохладой, которая склонна бывать в подземелье в эту пору.
Бодро войдя в камеру и не услышав ответа на свои слова, они обнаружили к жуткому своему удивлению застывшую статую заключенного, сидящего у стены облокотившись спиной. Джек нетвердым шагом подошел к заключенному и поднял его свешанную на грудь голову и обомлел. На него смотрели обезумевшие от страха и ужаса широко раскрытые глаза холодного трупа. На стене, к которой труп облокачивался, были выведены багровой кровью имена и фамилии каких-то людей. Кроме трупа никого в камере не было.
Один из тюремщиков, которого звали Гари, подошел к стене и присмотрелся к надписи.
— Это же кровь! Настоящая багровая кровь.
— Ничего не трогай, — произнес Джек хриплым голосом, — Ты лучше поспеши за следователем. Он должен это видеть первым. Должно быть, этот бедняга сума сошел, а быть может, он в чем-то признался перед смертью. Интересно… — он поднял руку трупа и заметил в области запястья черно-синюю гематому в виде отпечатка человеческих пальцев, — какой странный синяк у него на руке, будто он боролся сам с собой. Успокой его душу всевышний.
— Странно…, от чего он умер? Что означает это безумное выражение его лица и глаз? Аж мороз по коже прокатился. — Гари заерзал туловищем, пытаясь сбросить с себя неприятные ощущения. — Он словно увидел дьявола перед смертью. Э-хе-хе, — тяжело вздохнул Гари, — должно быть у него при жизни много грехов было.
— С чего ты это взял? — спросил Джек, покусывая губы, его глаза судорожно бегали по надписи на стене.
— Так тяжело не покидают этот мир, если душа небезгрешна.
— Хм, — тяжело выдохнул Джек. — И то верно.
— Странно, — произнес Гари, подходя к противоположной стене.
— О чем ты?
— Здесь лежит какой-то предмет, — Гари нагнулся и поднял небольшой черный предмет. — Это книга Джек, вот она, — он протянул ее напарнику.
— Книга? — удивленно переспросил Джек, взяв ее в руки. — Я не помню, что бы у заключенного была в камере какая либо книга, — он живо перелистал страницы. — Это же библия. Да, в самом деле, обыкновенная библия.
— Довольно таки странно это. Ты не находишь Джек? Заключенный перед смертью читал библию.
— Что же тут странного? — поинтересовался Джек.
— Странно то,
— Ну, что с того? Ничего необычного… — слегка взволнованным голосом протянул Гари.
— Я готов поклясться, что в камере у заключенного не было никакой книги. А ну-ка рассказывай, иначе нам обоим несдобровать, — немного погодя он продолжил с суровым видом старшего по должности, — Лучше расскажи все сейчас, до того, как этим займется прокуратура. Куда ты ходил этой ночью?
— Ладно, ладно, — голосом виновного проговорил Гари, — от тебя ничего не скроешь.
— А от следователя — и подавно. Тебе здорово может влететь от начальства, ведь суд еще не завершен, а заключенный уже мертв. Понимаешь? — сказал Джек.
— Ну, хорошо, — согласился Гари, — сегодня ночью, когда мы попрощались, и ты пошел спать, я не удержался и отправился к камере смертника, что на первом этаже. Он то и передал мне эту библию. Он сказал, что невиновен, и, что никого не винит в своей участи. Он сам себя обвинил, в том, что часто ссорился со своей женой, да так, что их соседи ничего не упускали из виду. Ему только сынишку маленького жаль, что одного оставляет.
— Я вспомнил, откуда книга появились у этого парня, — промолвил вдруг Джек.
— Откуда? — поинтересовался Гари.
— Ее принес один священник. Да, точно, — словно вспоминая, проговорил Джек, — он тогда подходил к его камере, на первом этаже, что бы исповедовать заключенного перед его казнью. Ведать он то и оставил библию ему, что бы тот помолился.
— Верно, он мне так и сказал, а потом добавил, что будто эта книга помогла ему обрести душевный покой, и теперь, пусть она поможет другому заключенному. Ну, тому, что сидит в подвале, чья участь еще не решена, над которым еще идет суд.
— Черт возьми, Гари, — сурово произнес Джек, — откуда же он узнал о заключенном в подвале, не от тебя ли?
— Да, от меня, — ответил Гари с наивностью школьника, — Я подумал, что если эта библия помогла ему обрести покой, то может она и тому, другому заключенному тоже поможет.
— Как видишь, она ему не сильно-то и помогла, — произнес Джек глядя на склонившийся с протянутой рукой труп. — И, что же дальше?
— Да, ничего особенного. Я взял эту книгу и отнес ее в подвальные помещения. Там в камере было неимоверно темно, и мне как-то стало не по себе почему-то. Я позвал его, но никто не откликнулся, а тут еще эта лампа, что в коридоре, начала мигать, погружая меня в темень. Ну, в общим, я испугался, и швырнул книгу к камере, вот к этой стене получается, там, где она и лежала. Вот и все.
— Да-а, — протяжно вымолвил Джек, голосом старшего по должности, — ну, ты и натворил дров. Он то, — указывая пальцем на труп, — небось и не читал ее. Да и как тут читать, если темень сплошная. Мальчишка ты. — Джек почесал на затылке и продолжил, — Ладно, спасу я тебя, а заодно и себя. Я не снимаю вины с себя, сам виноват, что неопытному работнику доверился и пошел спать, позволив тем самым тебе хозяйничать тут. Эту книгу я заберу, — сказав это, он сунул библию в карман, — Вот так будет лучше. Теперь слушай внимательно, о чем бы тебя ни спрашивал следователь, ты ничего не видел, и никакой книги у заключенных не видывал, и уж тем более не передавал. Все понятно?