Исповедь
Шрифт:
Христа, скорбящего о нем.
Но я ушла тропою горной
от розовеющих долин, —
о, если б мне дойти покорной
до белых снеговых вершин.
И там упавшей в прах, усталой,
узреть пред радостным концом
цветы иные — крови алой
на лбу, пораненном венцом.
Ананур, 1915.
ХОРЕИ
Хрупкой прялки трепет,
Как отрадно прясть!
Робко-резвый лепет
Кроет ритма власть.
Рук незримых пряжа
Размеряет путь;
Разве радость та же,
Разве ноет грудь?
Разве двери рая
Не раскрылись вновь?
Разве не играя
Разгорелась кровь?
Розы крови, рея,
Дали красный нимб…
Ровный бег хорея
Подарил Олимп.
1915
ДАКТИЛЬ
Верьте, что вестники чистые
К воплям живущих не глухи;
Сверху шлют вести лучистые
Вечно-пресветлые Духи.
Звезд перевитые линии
Вехи на тверди златой.
Веры созвездия синие
Светят над вашей душой.
Апрель 1915
АМФИБРАХИЙ
Есть горняя сладость полета,
В нем плещуще легки шаги,
Как будто легла позолота
На бледную леность души.
И, словно от пламени пляски,
Все слезы сплавляются в смех…
Есть радостно-легкая ласка
В полете, желанном для всех.
Апрель, 1915
«Все пути земные пыльны…»
Все пути земные пыльны,
все пути покрыты кровью,
в мире майи мы бессильны…
Но достигнем мы любовью
Грааль.
Круг небесный загражденья
начертим движеньем смелым,
И сияет в блеске белом
Грааль.
Знак креста и путь смиренья,
веры в Бога непритворной,
легкий вздох благоговенья…
И сияет чудотворный
Грааль.
Вверх поднимем взор покорный.
Там последние ступени,
розы, розы вместо терна…
Тише, тише, на колени…
Грааль.
1915
«Здесь будет все воспоминаньем…»
Здесь будет все воспоминаньем
Начала правого Пути,
Здесь будет с каждым начертаньем
Душа к небесному расти.
Да не закрой тяжелым дымом,
Но Светом озари миры —
Не то Господь мечом незримым
Отвергнет Каина дары.
Бог, манну сеявший в пустыне,
Чтобы насытить свой народ,
Тебя в словах священных ныне
К духовной манне приведет.
И годы жизни терпеливой
Отдай сокрытому Пути,
Чтоб ветвью праздничной оливы
В руках Господних расцвести.
Октябрь 1915
«Опять весна. Опять апреля…»
Опять весна. Опять апреля
Заголубевшая вода.
И вновь Пасхальная Неделя
Прошла для сердца без следа.
Моя лампада вновь без масла, —
Его ль куплю ценой греха?
И пламя робкое угасло
при первом зове Жениха.
Сияет небо над заливом
Предчувствьем северной весны,
А в сердце снова сиротливом
Нет ни весны, ни тишины.
И, не изведав воскресенья,
Пределов смерти не познав,
Ему ль понять весны томленья,
И ликованье первых трав?