Исповедник

Силва Дэниел

– Ландау.

– Угол Зайцштрассе и Унзольдштрассе, южнее Принцрегентен. Знаете, где это?

– Да. Назовите номер.

Номер состоял из девяти цифр. Габриель не стал их записывать.

– Ключи?

– Как обычно. Задний бампер, со стороны тротуара.

Габриель надел пальто, забрал портфель и дипломат, спустился в фойе и объяснил ночному портье, что выписывается.

– Вызвать такси, герр Ландау?

– Нет, меня заберут. Спасибо.

Портье положил на стойку счет. Габриель расплатился одной из кредитных карточек Шамрона и вышел. На улице он повернул налево и быстро зашагал по тротуару, держа в одной руке дипломат, а в другой – портфель

с одеждой. Секунд через двадцать до него донеслись негромкие звуки – это открыли и закрыли дверцу автомобиля. За этими звуками последовали другие – приглушенный шорох торопливых шагов по сырым камням Аннаштрассе. Желание оглянуться было велико, но Габриель удержался.

…угол Зайцштрассе и Унзольдштрассе…

Габриель миновал церковь, свернул налево и, выйдя на крохотную площадь, остановился, чтобы сориентироваться. Затем повернул направо и пошел по еще одной узкой улочке на звук автомобилей, проносящихся по Принцрегентенштрассе. Вайс по-прежнему следовал за ним.

Теперь Габриель всматривался в регистрационные номера припаркованных у тротуара машин. Номер, названный по телефону, принадлежал темно-серому «опелю-омеге». Не сбавляя шага, он слегка наклонился и провел рукой по заднему бамперу. Пальцы наткнулись на ключи, и Габриель снял их одним быстрым движением.

Он нажал кнопку пульта, и дверной замок автоматически открылся. Вещи полетели на пассажирское сиденье. Габриель повернулся – Вайс бежал к нему с застывшим на лице выражением паники.

Габриель сел за руль, вставил ключ в гнездо зажигания и включил двигатель. Отъехав от тротуара, он вывернул руль вправо и через несколько секунд исчез в потоке машин.

Детектив Аксель Вайс выпрыгнул из машины так быстро, что оставил на сиденье сотовый телефон. Пришлось бежать назад. Прежде чем набрать номер, он постарался отдышаться. Затем, услышав знакомый голос, сообщил человеку в Риме, что израильтянин, называвший себя Ландау, скрылся.

Вайс смущенно поведал об обстоятельствах исчезновения объекта.

– Вы хотя бы сфотографировали его?

– Да, утром, в Олимпийской деревне.

– В деревне? Что, черт возьми, ему там понадобилось?

– Не знаю. Он останавливался у одного жилого дома на Коннолиштрассе. Номер тридцать один.

– Это там все случилось?

– Да, там. Евреи нередко туда приходят.

– Как нередко и уходят от наблюдения.

– Вас понял.

– Пришлите мне фотографию. Сегодня же.

И человек в Риме повесил трубку.

7

Возле Риети, Италия

Вилла Галатина, расположившаяся на месте бывшего бенедиктинского аббатства, стоит на вершине массивной гранитной колонны, каких немало в холмах Лацио, и, кажется, неодобрительно взирает на деревеньку, приютившуюся внизу, на дне поросшей лесом долины. В семнадцатом веке некий важный кардинал купил аббатство и превратил его в роскошную летнюю резиденцию, где можно было укрыться от поражавшей Рим невыносимой августовской жары. Его архитектору хватало здравого смысла, так что рыжевато-коричневый фасад и утратившие былую остроту зубцы стен сохранились и поныне.

Ранним утром одного из первых мартовских дней на высоком, обдуваемом ветром парапете появился мужчина, на плече которого висел не лук, а снайперская винтовка «беретта». Нынешний владелец виллы был человеком, очень серьезно относившимся к вопросам своей личной безопасности. Звали его Роберто Пуччи, и его могущество как финансиста и промышленника в современной Италии не уступало

могуществу какого-нибудь князя церкви в Италии эпохи Возрождения.

Бронированный «мерседес» подъехал к стальным воротам, где его встретили два загорелых охранника. Пассажир на заднем сиденье опустил стекло. Один из охранников изучил его лицо, затем бросил взгляд на табличку с номером. Номер был ватиканский. Ворота во владения Роберто Пуччи отворились, и перед гостями открылась обсаженная кипарисами асфальтированная дорожка протяженностью в четверть мили.

Поднявшись на вершину холма, «мерседес» въехал в посыпанный гравием и окруженный по периметру эвкалиптами и соснами внешний двор. Здесь уже стояло около двух дюжин автомобилей, находившихся под присмотром небольшой армии охранников и шоферов. Человек, сидевший на заднем сиденье, вышел из салона и, оставив своего телохранителя, направился через двор к колокольне часовни.

Его звали Карло Касагранде. Когда-то, правда, совсем недолго, это имя звучало по всей Италии, потому что именно генерал Карло Касагранде, глава антитеррористической группы «Ларма деи карабинери», разгромил печально знаменитые коммунистические «Красные бригады». По вполне понятным причинам он старался не попадать в объективы фотокамер, а потому лишь очень немногие из тех, кто не принадлежал к тесному мирку римских спецслужб, знали его в лицо.

Теперь Касагранде уже не числился в рядах карабинеров. В 1981 году, после покушения на папу Иоанна Павла II, он подал в отставку и исчез за высокими стенами Ватикана. В некотором смысле Касагранде всегда работал на тех, кто окружал Святой престол. Возглавив службу безопасности Ватикана, Касагранде поклялся, что отныне ни один папа не покинет площадь Святого Петра в карете «скорой помощи». Одним из первых его шагов стало проведение широкомасштабного расследования случившегося, целью которого было установить личности покушавшихся и нейтрализовать их до того, как они успеют нанести второй удар. Результаты расследования оказались таковы, что Касагранде не поделился ими ни с кем, кроме святого отца.

В настоящее время Касагранде уже не нес прямой ответственности за жизнь папы. Последние три года он выполнял для дорогой его сердцу церкви другую важную задачу, хотя формально и продолжал оставаться в штате службы безопасности. Возглавляемое им ведомство носило довольно неопределенное название – Отдел специальных расследований.

Поручение, данное Касагранде, носило столь секретный характер, что о нем знали не более десятка человек.

Касагранде вошел в часовню. Его лица нежно коснулся прохладный воздух, пропитанный запахом свеч и фимиама. Опустив пальцы в чашу со святой водой, он перекрестился и зашагал по центральному проходу к алтарю. То, что скромно называлось часовней, было на самом деле довольно-таки большой церковью, превосходившей своими размерами большинство приходских церквей в близлежащих городах.

Касагранде занял место в первом ряду. Сидевший по другую сторону от прохода Роберто Пуччи, одетый в серый костюм и белую с широким открытым воротом рубашку, молча кивнул гостю. Хотя Пуччи уже перешагнул рубеж в семьдесят пять лет, он по-прежнему находился в отличной физической форме и прямо-таки лучился здоровьем. Волосы у него были белые, а лицо имело цвет смазанного маслом кожаного седла. Черные, полуприкрытые тяжелыми веками глаза холодно уставились на Касагранде. Когда Пуччи останавливал на вас свой взгляд, появлялось чувство, что он решает, как именно расправиться с вами: ударить кинжалом в сердце или перерезать горло?