Испытание чародеев
Шрифт:
Ноэль резко остановилась, и Эйра сделала то же самое. Они встретились взглядами. На мгновение Эйра приготовилась к тому, что Ноэль будет оправдывать Адама. Как она сама сказала, так было всегда.
Но Ноэль удивила ее, сказав:
— Теперь я знаю. И мне жаль, что я не понимала этого раньше… когда должна была… когда это дало бы мне возможность остановить его.
Эйра слегка поджала губы. Это движение побудило Ноэль продолжить.
— То, что он сделал с тобой, было исключительно жестоко, и я сожалею. — Сочтя дело законченным, Ноэль бросилась вперед.
«Даже
— За что ты извиняешься? — импульсивно крикнула Эйра.
Ноэль остановилась и оглянулась, слегка сузив глаза.
— За то, что он сделал.
— Не извиняйся за него. Если ты собираешься извиниться, извинись за то, что приложила к этому руку.
Ноэль немного выпрямилась, решив не отступать.
— Я сожалею о том, что сказала тебе той ночью. Я помогла организовать все это дело. Я была так же жестока, как и он. И мне следовало извиниться гораздо раньше.
Эйра поджала губы. Ей хотелось позлорадствовать, наслаждаясь моментом, когда она заставила Ноэль оправдываться. Ей хотелось закричать, сказать, что двух слов «я сожалею», уж извини, никогда не будет достаточно. Вместо того чтобы сделать что-то из этого, она просто вздохнула.
— Хорошо, я прощаю тебя.
Глаза Ноэль слегка расширились от шока. Она едва заметно кивнула и быстро исчезла за углом в столовой — словно не хотела рисковать, а вдруг Эйра отменит прощение. Часть Эйры, если честно, испытывала искушение.
— Ты… ты простила ее? — Элис изумленно уставилась на Эйру. — Да, ладно. Я в это не верю. Ты пытаешься обмануть ее, верно? Убаюкать ложным чувством безопасности, а затем ударить в спину прямо перед следующим испытанием, чтобы сорвать ее прохождение?
Эйра покачала головой.
— Я всегда знала, что Адам был настоящим заводилой той ночи и… — Она испустила выдох, который, казалось, сдерживала годами. На этом выдохе все напряжение, сковавшее ее тело из-за Адама и его жестокости, исчезло. Слова, которые они произносили, могли задержаться, но Эйра сделала бы все, что в ее силах, чтобы добровольно не нести их ни минутой дольше. — Это больше не имеет значения.
— Как может это не иметь значения? То, что он сделал, было… То, что она сказала, было…
— Ужасно, я знаю. Я не говорю, что прощаю его. Но, может быть, Ноэль тоже тогда манипулировали, как и мной?
— А может и нет.
— Если нет, то она явно раскаивается. — Эйра пожала плечами. — Я думаю, что это просто больше не кажется таким важным после сегодняшнего дня. Я больше не могу нести этот груз. — Элис продолжала странно смотреть на нее, что побудило Эйру спросить с нервным смешком: — Что?
— У меня такое чувство, будто я наблюдаю, как растет моя младшая сестра. — Элис вытерла воображаемые слезы из уголков глаз.
Эйра разинула рот.
— Я старше тебя!
— Всего
— Все равно старше.
Элис закатила глаза.
— Мы все знаем, что я взрослее.
Эйра издала тихий смешок.
— Это как то, над чем я надеялась посмеяться.
— Ты невозможна, — тихо сказала Эйра.
— Невозможно это осознать. — Элис улыбнулась ей. Она была единственной, кто оставался незыблемой в меняющемся мире Эйры.
С Ноэль краски ее мира снова размазались.
Лишенный лоска Каллен рядом с ней был настоящим и уязвимым. Ноэль не была жестокой или высокомерной по отношению к ней. Маркус казался незнакомцем. И Эйра, она… она была не той, кем себя считала.
Но Элис никак не поменялась. Эйра обняла Элис за плечи, подхватила ее под локоть и притянула к себе.
— Спасибо.
— Что я сделала на этот раз?
— На тебя можно положиться. Ты всегда будешь рядом, когда ты мне нужна. И мне это нужно сейчас больше всего на свете.
— Понимаю, — тихо сказала Элис, сжимая ее руку и прижимаясь боком к Эйре. — Ничто и никогда не отнимет меня у тебя.
— Хорошо, или я убью любого, кто попытается, — сказала Эйра, когда они вошли в столовую. Элис рассмеялась, но Эйра не шутила.
Ужин снова готовили дворцовые повара. Они явно работали над едой весь день. На столе было представлено жаркое из целого поросенка, рис с маслом, весенние овощи и приготовленный на пару пудинг с кучей дополнительных блюд.
Эйра пришла раньше Маркуса — факт, за который она была благодарна. Она, опустив голову, была сосредоточена на еде, когда краем глаза увидела, что он, наконец, прибыл с Калленом. Она не могла заставить себя посмотреть на него прямо, но украдкой бросала взгляды, когда он был сосредоточен на чем-то другом.
Его плечи были немного ссутулены. Его взгляд казался отстраненным. Эйре было неприятно видеть, как ее брат выглядит таким несчастным, но его растерянное выражение лица вселило в нее некоторую надежду. Если он был так же потрясен, как и она, то он не знал. Эта боль могла бы связать их, стать связующим звеном между ними, когда все остальное поставлено под сомнение… Она надеялась на это.
Фриц вошел в столовую, а за ним по пятам следовали сам император с императрицей. Вся комната вскочила на ноги — все двадцать два оставшихся кандидата плюс Каллен, и склонили головы в знак уважения.
— Пожалуйста, присаживайтесь. У вас и так был достаточно длинный день, — любезно предложила Валла.
Все ученики подняли головы, оглядываясь. Казалось, никто не хотел садиться первым. Они оказались в ловушке между тем, что они считали ожидаемым приличием по отношению к королевским особам, и прямым приказом, который шел курсом, противоположным этому приличию.
Неудивительно, что Каллен первым занял свое место. Если кто и знал должный протокол, когда дело касалось королевских особ, так это он. За ним последовали Маркус и Ноэль, затем остальные. Когда все снова уселись на скамьи, Фриц, Алдрик и Валла заняли позицию в передней части комнаты.