Испытание страстью
Шрифт:
Более того, она вмешалась в его отношения с Дианой, с его нежной и ласковой Дианой, которая преподнесла ему столь дорогой подарок.
— Будь она проклята! — громко произнес он. Ведь единственное, чего он хотел от нее добиться, — чтобы она дала честное слово — если знает, что это значит, — что будет хорошо себя вести во время путешествия. Ну почему она должна из всего делать спектакль? И что она подразумевала под тем, что отныне он мертв, для нее?
Когда открылась дверь и на пороге появился Рис, Джеми понял, что время для раздумий закончилось. Франческа, сказал он себе. Он должен думать о Франческе и о том, в чем нуждается его семья. Что бы там ни утверждала Эксия,
— Фургоны готовы. Можешь проверить.
— Да, конечно, — сказал Джеми, вставая. Они выезжают завтра утром, а нужно еще столько сделать! Подойдя к двери, Джеми остановился. — Рис, ты что-нибудь знаешь о женщинах?
— Ни капельки, — добродушно усмехнулся тот. — И если мужчина заявляет, что знает, значит, он врун.
— М-м-м, — только и смог выдавить из себя Джеми, прежде чем вышел в коридор.
Глава 10
«Три дня», — думала Эксия, подставляя лицо нежным лучам солнца. Она сидела на вершине невысокого холма. Внизу, позади нее, стояли фургоны, а впереди простиралось бескрайнее поле цветов. Вдали виднелась очаровательная деревушка. Будь она художником-пейзажистом, то обязательно взялась бы за кисть, чтобы запечатлеть эту прекрасную картину. Но сейчас ей хотелось в одиночестве сидеть здесь и смотреть на мир, вернее, на его крохотную частицу.
Вот уже три дня и две ночи она наслаждалась полной свободой и возможностью наблюдать за тем, что творилось за пределами каменных стен. На своем пути она видела деревни с домами, верхние этажи которых нависали над мостовыми, магазины, полные неизвестных ей товаров, таких как святые мощи и детские игрушки.
Она видела всевозможные лакомства: сливочные и медовые пирожные, облитые сахарной глазурью булочки с начинкой из смородины. Мейденхолл всегда нанимал отменных поваров, но никто из них не создавал таких восхитительных блюд. Когда Эксия увидела в витрине булочной буханку в виде вставшего на задние лапы рычащего медведя и оскалившейся на него собаки, она едва не задохнулась от восторга.
И Рис принес ей эту буханку. «Дорогой Рис, — подумала она. — И он, и Томас так добры и великодушны».
После той лекции, которую прочитал ей этот предатель, Джеймс Монтгомери, за день до отъезда, Эксия поклялась, что никогда не заговорит с ним, за исключением тех случаев, когда общения избежать не удастся. До настоящего момента у нее не было нужды обращаться к нему. В первом фургоне путешествовала Франческа, ее горничная Виолетта и кучер Джордж. Во втором — Эксия, Тод и кучер Роджер. Джеми и его люди ехали верхом по обе стороны от фургонов.
С самого начала путешествия Эксию переполняла радость. Половину первого дня она ошеломленно молчала и только охала и ахала при виде людей, домов и ветхих повозок, перевозивших какой-то скарб. В полдень они остановились, чтобы напоить лошадей, и она увидела трех мальчишек, игравших с обручем. Еще один мальчик держал деревянную чашку, к которой веревкой был привязан шарик. Ребенок пытался закинуть шарик в чашку. Заинтересовавшись, Эксия подошла к детям. Благодаря тому, что она была невысокой и выглядела почти девочкой, ее сразу же приняли в игру, стали обучать, как обращаться с обручем и чашкой. Когда за ней пришел Рис, он заявил, что всегда являлся чемпионом в этих играх, и тут же принялся демонстрировать свое мастерство. Когда за Рисом пришел Томас, он сказал, что умеет крутить обруч лучше всех в мире, и начал доказывать свою правоту. Когда за всеми пришел Джеми, он обнаружил, что четверо детей и трое взрослых полностью поглощены игрой и весело смеются. Но стоило
С того дня Эксия, Рис и Томас стали большими друзьями. Всю дорогу мужчины скакали рядом с фургоном, в котором путешествовала девушка, и отвечали на ее многочисленные вопросы. Когда они выезжали за пределы деревень и городов, Тод садился на место кучера — ему нравилось править лошадьми, — а Роджер забирался внутрь фургона и спал. Все четверо являли собой веселую компанию, они смеялись, шутили, вспоминали детские игры. Эксия, проведшая первые несколько лет своей жизни среди взрослых, имела слабое представление о том, во что играют дети. Насколько девушка помнила, первым ребенком, увиденным ею, был двенадцатилетний Тод, а вторым — Франческа, с которой всегда было скучно.
По вечерам кучеры под руководством Эксии разбивали лагерь и вешали над костром котелок, в котором тушилось мясо, купленное в ближайшей деревне. После ужина Эксия рисовала портреты.
А в течение дня Эксию кормили Рис и Томас. Когда путь проходил через деревню, один из них обязательно заглядывал в магазины — в булочную, в кондитерскую, в мясную и даже в винную лавки — в поисках того, что еще не пробовала девушка. В первый день они купили всего по две порции, предназначая одну Франческе — ведь она, как-никак, наследница, которую всю жизнь продержали взаперти. Но та посмотрела на мужчин, как на ненормальных.
— Как я сейчас могу это есть? — раздраженно спросила она. — У меня от этого будут липкие руки.
Больше они не предпринимали попыток угостить ее, зато испытывали ни с чем не сравнимое удовольствие, когда кормили Эксию всем, что могли раздобыть. А по вечерам они получали от девушки награду: она делала зарисовки событий дня. Казалось, ее мозг фиксировал все детали. Вот Рис тянется за сдобной булочкой с изюмом, и жена булочника сейчас огреет его поварешкой по руке. Вот Томас пытается разобраться, как устроена детская игрушка, а маленькая хозяйка игрушки стоит и с нетерпением смотрит на него. Вот Тод, у которого видна лишь здоровая половина лица, сидит на месте кучера и улыбается. Вот Роджер внутри фургона, и над его губами летает муха.
— А Джеми? — спросил Томас, с восторгом разглядывая ее рисунки.
Бросив быстрый взгляд на Джеми, стоявшего в нескольких футах от нее, Эксия обмакнула перо в чернила и принялась рисовать. Через пять минут она протянула Томасу листок, на котором была изображена Франческа с мешками, набитыми золотом, вместо тела. Облокотившись на нее, Джеми с хитрым видом целовал ее руку, высовывавшуюся из мешков, а за спиной держал разрешение на брак.
Никто не засмеялся. Все почувствовали, что рисунок буквально источает жгучую ненависть, все, кроме кучера Роджера, которому карикатура показалась забавной. Он захохотал, а за ним засмеялись и остальные.
Как назло, Джеми выбрал именно этот момент, чтобы подойти к веселившейся компании. Ему просто стало интересно, над чем все смеются.
С самодовольной улыбкой Эксия протянула ему листок. Тод, попытавшийся перехватить его у нее, прежде чем Джеми увидит рисунок, едва не упал в костер.
— Так вот что ты думаешь обо мне, — проговорил Джеми и, вернув рисунок Эксии, ушел.
И вот сейчас она сидит здесь в одиночестве и наслаждается свободой. Эксии казалось, что ее тело звенит от восторга. Она оперлась на руки, закинула голову и полной грудью вдохнула чистый прохладный воздух. Как же этот воздух отличается от воздуха, которым она дышала в поместье отца!