Испытание страстью
Шрифт:
Несмотря на то что каждое слово больно ранило Эксию, ей безумно хотелось прижаться к Джеми, обвить его шею руками и сказать, что она любит его и понимает, зачем он так поступил. Вдруг он поверит ей и простит ее? Но она сразу напомнила себе, что тогда он обязательно с мечом в руке бросится на дружинников отца, и в ее сознании возник образ мужа, истекающего кровью после многочисленных ран и шепчущего со слабой улыбкой: «Их было всего три сотни».
— Да, — выдавила она из себя, — верно. Я же говорила тебе, что наш брак просуществует недолго. Отец уничтожил
Эксии показалось, что взгляд Джеми смягчился, что он сейчас попросит ее остаться, но это длилось всего лишь мгновение: его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
— Надеюсь, ты делаешь это не из никому не нужного благородства.
Эксия знала: достаточно одного ее слова и он будет сражаться за нее. До конца.
— О Джеми, — закинув голову и рассмеявшись, с наигранной беззаботностью сказала она, — ты такой забавный. Неужели ты действительно полагаешь, что я откажусь от наследства Мейденхолла ради брака с обедневшим графом? Посмотри на себя! Ради чего мне это делать? Ради твоего эксцентричного семейства, которое будет висеть у Меня на шее тяжелым грузом? Ради твоей сумасшедшей матери, слепой сестры и подростка, который не может решить, кто он — мальчик или девочка? Разве какой-нибудь женщине захочется иметь такую жизнь? Все, чего я желала, — это интересно провести время, пока за мной не приедет отец.
— Да, — холодно произнес Джеми, — теперь я это вижу. Ты, должно быть, в душе хохотала над тем, что я говорил тебе, когда мы оставались наедине.
— О, я буду смаковать все это долгие годы. А сейчас извини меня, мне надо идти. Отец ждет меня. — Подобрав юбки, Эксия прошла прочь. — Поехали, Тод, — бросила она через плечо.
Но Тод, сжимавший руку Беренгарии, ответил:
— Я не поеду.
Эксия поняла: она теряет всех.
Остановившись, девушка вопросительно посмотрела на Франческу. Та сразу же взяла кузину за руку, и они, не оглядываясь, направились к Перкину Мейденхоллу, который ждал их с оседланными лошадьми.
Глава 30
Завтра должна состояться свадьба Эксии. Она понимала, что этот день станет самым несчастным в ее жизни, — нет, каждый раз поправляла она себя, самый несчастный день был три месяца назад, когда она в последний раз виделась с Джеми! — и не пыталась притворяться, будто с надеждой смотрит в будущее.
С того ужасного дня она несколько раз порывалась написать ему и объяснить, что двигало ею, однако страх останавливал ее.
«А вдруг он поверит мне?» — опять и опять задавалась она одним и тем же вопросом. А вдруг он поймет, что она любит его, и поверит, что их с Франческой затея была невинной шалостью?
Прижав руку к животу, Эксия поспешно опустилась на колени и склонилась над ночным горшком. Наверное, это уже тысячный приступ рвоты за сегодняшний день!
Очевидно, она догадывалась, что беременна, когда прощалась с Джеми. Очевидно, она подсознательно решила защитить своего нерожденного ребенка и мужа.
Верный своему слову, отец отложил ее бракосочетание с Грегори
«Продает собственного внука», — пробормотала Эксия, ставшая равнодушной ко всему, что происходило с ней, после того как рассталась с Джеми.
Женщины, которых нанял для нее отец, убеждали ее, что она будет жить как королева. И это была абсолютная правда. Ей больше никогда не придется экономить и урезывать себя в чем-то; она больше не будет целые дни проводить в сарае, пытаясь изготовить духи. Отныне ее будут окружать слуги, готовые исполнить любое желание. Ее будут одевать, раздевать, резать для нее мясо.
«А они будут за меня жевать?» — однажды поинтересовалась она.
Но никто не понял ее намека. Создавалось впечатление, будто все люди Земли стремятся к единственной цели — ничего не делать. Казалось невероятным, что у такой богачки, как она, может возникнуть желание стоять за прилавком фургона и торговать тканями — воспоминания о том случае были самыми приятными в ее жизни.
Но Эксия старалась ни о чем не вспоминать, ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Ее уже предупредили, что ребенка заберут у нее сразу после родов и отдадут на воспитание другим.
«Лондон вреден для здоровья малыша», — сказали ей.
«Тогда почему я должна жить в Лондоне?» — осведомилась она, но никто не услышал сарказма в ее голосе и не понял ее гнева.
А гнев постепенно рос в ней. Почему Джеми не верил в нее? Почему он думал о ней только плохое? И действительно ли он знал, кто она? Правда ли то, что он ухаживал за ней только ради денег? Отец заявил, будто Джеми отказался бы от нее, если бы знал, что не получит золото Мейденхолла.
— Пора ложиться в постель, — прошептала миловидная женщина, приблизившись к Эксии.
Все женщины, нанятые отцом, отличались привлекательной внешностью. Не такие красивые, как Франческа, они были гораздо симпатичнее Эксии.
Вздохнув и подняв руки, девушка позволила снять с себя тяжелое атласное платье, которое так затрудняло движения. На стене висело ее подвенечное платье — золотое, с золотым кружевом. Она не представляла, как сможет ходить, когда на плечи будет давить такая тяжесть.
Завтра она встретится с человеком, женой которого ей предстоит стать. За последние три месяца ни он сам, ни его отец не проявили ни малейшего желания взглянуть на невесту — ведь им нужны были деньги Мейденхолла, а не она сама.
Служанки откинули одеяла, и Эксия забралась в свою постель. «Последняя ночь, когда я предоставлена сама себе», — подумала она, и на глаза навернулись слезы.
Но в эту ночь она не плакала. В эту ночь, когда она находилась одна в комнате при потушенных свечах, ее глаза оставались сухими и горячими. И в ее сознании звучало единственное слово: «Джеми».
«Джеми, где ты? Джеми, ты хоть иногда думаешь обо мне? Ты тоскуешь по мне так же, как я тоскую по тебе? Джеми, ты хоть чуточку любил меня?»