Испытание волхва
Шрифт:
– Покурим, Колян, – сказал одноглазый. – И обдумаем, как дальше жить будем. Боюсь, что как раньше уже не выйдет.
– Поживём – увидим, – философски заметил его спутник, доставая из кармана робы мятую пачку дешевых сигарет. Он выглядел несколько глуповатым и, может быть, поэтому более спокойным и уверенным в себе. – По-моему, ты напрасно беспокоишься, Егорша. Помнишь, что говорил отец Климент? Будет день – будет и пища.
– Насколько мне помнится, он говорил о птицах небесных, – с сомнением посмотрел на него своим
– Мы лучше их, – убеждённо произнес Колян. – И о ком, как не о нас, заботиться Отцу нашему Небесному? Не об этом же проклятом языческом волхве, пусть земля ему не будет пухом!
При этих словах в его бегающих глазках сверкнула, словно вспышка молнии, ненависть, затмившая даже злобу, которую изливал единственный глаз его собеседника. И тут же он оглянулся, будто проверяя, не услышал ли его водитель, по-прежнему безмолвно сидевший в кабине автобуса. То же самое сделал и Егорша. Но у него был другой мотив.
– Говори тише, – сказал он предостерегающе. – Никогда не знаешь, нет ли поблизости этих проклятущих ворон, его шпионов. Услышат и донесут на тебя волхву. И кто знает, чем это обернется. Или уже всё забыл?
– Ничего я не забыл, – с угрозой сказал Колян, однако уже намного тише. – И припомню ему, когда придёт время.
– Вот именно – когда придёт время, – назидательно произнес Егорша. – А пока оно не пришло – помалкивай. А то беду на наши головы накличешь. Видишь? Не успели чёрта помянуть, а он тут как тут.
Егорша показал рукой в сторону храма, на куполе которого сидела чёрная ворона, взявшаяся, казалось, невесть откуда. Только что её не было – и вот она уже темнеет, как родимое пятно, на сверкающей под солнцем золочёной маковке. Ворона часто вертела головой, будто осматриваясь или к чему-то прислушиваясь.
– Камнем бы в неё запустить, – мечтательно сказал Колян. – А ещё лучше из ружья пальнуть. Помнишь, Егорша, как мы с тобой отстреливали их в старые добрые времена?
Словно расслышав, о чём они говорят, ворона негодующе каркнула и улетела. Егорша мрачно посмотрел на приятеля.
– Как забыть, – буркнул он. – Не тебе одна из этих тварей выклевала глаз, а мне. И думаешь, я не знаю, кто её науськал?
– Волхв, кто же еще, – сказал Колян. – Это все знают, к гадалке не ходи. Только мне казалось, что ты об этом забыл или простил.
– Никогда, – злобно сверкнул глазом Егорша.
– Это хорошо, – удовлетворённо произнес его собеседник. Он хотел ещё что-то сказать, но почувствовал на своих губах чужой палец. Это Егорша помешал ему договорить.
– Ведь эта ворона не случайно прилетела, едва мы приехали, – сказал Егорша почти шёпотом, к тому же склонившись к уху приятеля, чтобы его даже невзначай не услышал никто другой. – Её послал волхв. Но только зря
– Это как? – так же едва слышно спросил Колян.
– Примета верная: если ворона села на крышу церкви – значит, скоро кто-то умрёт, – сказал Егорша. – И мы с тобой знаем, кто это будет. Ведь так?
Колян ухмыльнулся и молча кивнул. А Егорша подмигнул ему, на мгновение ослепнув, и тоном заговорщика произнёс:
– Но до поры до времени мы никому не скажем, и даже думать об этом не станем.
– А думать-то почему нельзя? – удивился Колян.
Егорша с сожалением посмотрел на него.
– Иногда мне кажется, что эти проклятущие вороны умеют даже мысли отгадывать. Ты это можешь уразуметь, бестолочь?
– Не такой уж я и дурак, – обиделся Колян. – Может, ещё поумнее тебя буду.
– Обязательно будешь, – презрительно заметил его одноглазый приятель. – Но пока помалкивай. И тогда со временем не только Кулички, но весь мир будет лежать у наших ног. Подходит тебе такое будущее?
– А это как? – изумился Колян.
– Есть у меня одна мыслишка, – задумчиво произнёс Егорша. – Но требуется еще малость покумекать, чтобы довести ее до ума.
– Что-то я тебя не пойму, Егорша, – озадаченно сказал Колян.
– А тебе и не требуется понимать, – ухмыльнулся его собеседник. – Надо только меня слушать и, главное, слушаться. Тогда всё будет хорошо. По рукам?
– По рукам, – неуверенно пробормотал Колян. И вяло пожал протянутую ему руку.
Скрепив этот странный договор рукопожатием, Егорша вернулся к делам насущным.
– Выпить бы сейчас, – сказал он, звучно сглотнув слюну. – Тогда бы и мозги начали лучше работать.
– Хорошо бы, – охотно согласился его приятель. – Только вот денег у нас мало.
Он помолчал, а потом задумчиво произнёс:
– Может, Клавка по старой памяти в долг даст? Не добром, так с перепугу. Баба одинокая, живет одна, какой ей резон с нами ссориться?
– Ага, а потом сбегает к участковому и пожалуется, – хмуро буркнул Егорша. – Так, мол, и так, два мазурика ограбили магазин средь бела дня. А тот нас, тоже по старой памяти, тут же на цугундер оформит. И на этот раз так легко мы с тобой не отделаемся. Это тебе не школу спьяну поджечь по первой ходке. Накрутят в суде лет по пяти на брата.
– Да, Клавка может, – кивнул Колян. И после паузы уныло продолжил: – Илья Семеныч тоже… Мужик он хороший, но второй раз нас не пожалеет.
– Кстати, об участковом, – сказал Егорша, будто вспомнив. – А ведь нам всё равно к нему наведаться надо, поставить в документах отметку о прибытии. Или забыл? Мы же с тобой теперь не вольные люди, будем жить под надзором. Туда не ходи, этого не делай… Эх, мать честная, и зачем ты меня родила!
Он бросил окурок под ноги и безжалостно растоптал его, вымещая свою злость.