Испытание
Шрифт:
— А ты вот этим попробуй, — предложил Борн, протягивая ключ.
Она скользнула внутрь. От затхлого воздуха, перехватило дыхание. Клер увидела серые пыльные чехлы на мебели, засохшие листья в камине и паутину по углам. Она быстро раздвинула занавески, распахнула окна и двинулась дальше.
Он обернулся и заметил, что дочка от колодца уже переместилась к сараю и стояла у его открытой двери, заглядывая внутрь.
— Папа, тут какое-то странное сиденье! С дыркой!
— Ничего странного. Это туалет.
— Как это?
— Очень
— Правда?
— Конечно. В старину все так жили.
— А как же быть, когда холодно и снег?
— Не сидеть долго, — улыбнулся он. Сара захихикала. — Ну пойдем посмотрим, чем там мама занимается.
Когда они вошли в дом, Клер уже наспех прибрала одну из комнат и осматривала кухню. Пол в кухне был каменный; посередине стоял большой деревянный стол, на одной стене висели шкафы для посуды и провизии, под окном — раковина, вдоль другой стены — массивная восьмиконфорочная плита, которую надо было топить дровами. Клер вернулась в комнату и, засучив рукава, принялась снимать и сворачивать чехлы, вздымая облачка пыли.
— Ну как? — поинтересовался он.
— Нормально, — ответила Клер. — Не знаю твоих планов, но неплохо бы залить котел и нагреть воды. Когда я разберусь со всем этим, у меня огромное желание залезть в горячую ванну и лежать там долго-долго. И вот что еще…
— Говори, я сделаю все, что ты скажешь!
— После того как ты затопишь печку, налей себе стакан, сядь и подумай, что бы нам приготовить на ужин.
— Спагетти! — вдруг откликнулась Сара.
— Замечательно! — поддержал он.
Они принесли с собой много консервов, в том числе и спагетти с ветчиной. Холодильника, как Борн обнаружил еще в первый приезд сюда, в доме не было, да и что ему тут делать, если электричества здесь нет? Зимой, когда выпадет снег, мясо можно хранить в специальном ящике со льдом, а пока он полагался только на консервы. Борн принес дров для водонагревателя и печки из поленницы, сложенной за домом, и развел огонь.
Вечером они втроем устроились за большим круглым столом, в центре которого горел масляный светильник, и дружно ели спагетти с ветчиной, поливая все кетчупом и макая хлеб в подбивку. Даже Клер, которая обычно скептически относилась к консервированной пище, ела с аппетитом, а он настолько проголодался, что обжег себе нёбо.
— О Господи! — то и дело счастливо вздыхал он. — Боже милостивый, как хорошо! — Он покончил с ужином и тщательно вытер корочкой хлеба остатки соуса.
Подогрев немного воды, Клер вымыла посуду, и они перебрались в гостиную. Устроившись в кресле, он плеснул себе еще немного в стакан и расслабился, наслаждаясь запахом горящих в печке дров.
— Папа, а мы долго здесь будем жить? — спросила Сара, примостившаяся на диванчике.
— Не знаю. Может быть, до весны, если не станет слишком холодно. Я еще не думал об этом. А что? Ты боишься здесь заскучать?
— Нет, мне просто интересно, сможем мы покататься
— Ну, это я тебе обещаю! Нам тут будет чем заняться, не беспокойся.
Сара сдержала зевок.
— А сейчас, я полагаю, тебе пора в постель.
— Не хочу спать. Хочу с вами.
— Солнышко, ты устала. Пойдем. Завтра у нас много дел. Мне надо скосить траву перед домом. Ты мне поможешь?
— Мне не хочется… Спать не хочется!
— Не бойся, твоя кровать вот здесь, прямо за стенкой. Мы же рядом! И ты будешь не одна — мы с мамой тоже скоро придем. — Он встал из кресла и подошел к ней. — Пойдем, малышка!
Она не шевельнулась, но и не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки и отнес в спальню. Просторная кровать с металлическими спинками была покрыта толстым стеганым одеялом. Пижамку они не захватили, поэтому он разрешил ей не раздеваться, только снять носочки. Уложив дочку, он подоткнул одеяло, поцеловал и подошел закрыть окно. Выглянув на всякий случай наружу, он ничего не смог рассмотреть в темноте.
— Папа!
Он обернулся.
— Можно, я буду спать со светом? Сара лежала под одеялом — такая маленькая в этой, большой, мягкой постели — и смотрела на него.
— Ну конечно, можно. Этот дом пока еще чужой для всех нас, сейчас зажгу, тебе будет спокойней.
Он снял стекло с керосиновой лампы на столике рядом с кроватью, чиркнул спичкой и поджег фитиль. Потом вернул стекло на место, подождал, пока пламя разгорится, и подкрутил фитиль, оставив слабый желтоватый огонек.
— Если тебе ночью захочется в туалет, разбуди меня, я тебя провожу, — сказал он, поцеловал дочку еще раз и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.
Клер стояла у левого окна и смотрела на северо-восток.
— Отсюда видны огни города, — сказала она. Пожалуй, это были не огни, а скорее слабо мерцающее зарево у горизонта. Борн подошел и встал рядом. Оба какое-то время молчали, а потом он вдруг обнял ее и сказал тихо:
— Все будет хорошо.
— Конечно, — ответила Клер. Но ему почудилось какое-то сомнение в ее голосе. Она отвернулась от окна и прижалась к нему грудью. Борн отвел прядь волос от ее лица и поцеловал куда-то за ухом.
— А как же Сара? Она услышит…
— Мы не будем шуметь, — успокоил он.
Потом, когда он сидел в темной гостиной, устремив, взгляд на далекое ночное зарево, пришла мысль: если кому-то захочется застать их врасплох, нет ничего легче, чем подождать за сараем, когда они пойдут в уборную… И никакого шанса на спасение не оставалось, ворвись кто-нибудь в дом, пока они тут на полу занимались любовью.
Глава 2
— Вы продаете лошадей?
— Может быть… Это зависит…
— От чего?
— От многих вещей. Например, от того, зачем они вам нужны, от того, насколько вы в них разбираетесь, наконец, от того, сколько вы собираетесь заплатить.