Испытание
Шрифт:
Глава 9
Он замер.
— Папа, что случилось?
Застыв в склоненной позе, он слушал очередной звонок.
— Папа, почему ты не берешь трубку?
Господи, неужели это снова тот голос?
Телефон опять затрезвонил. А вдруг это Вебстер, который уже приехал в участок и хочет ему что-то сообщить?
А вдруг не он?
А если все-таки он? Он решился и снял трубку. И внутри все похолодело.
— Слушай, мать твою так! Если ты позвонишь копам, тебе уже ничто не поможет. Так и знай. Лучше подумай,
— Папочка, что с тобой? — воскликнула Сара. Он почувствовал, как заледенели пальцы и свело челюсти. Голос дрожал, когда он выдавил из себя:
— Подождите! Ради Бога, не вешайте трубку. Нам нужно поговорить. Умоляю вас! Так больше нельзя! Вы должны остановиться!
— Остановиться? Слушай, я скоро разочаруюсь в тебе. Говорили, ты неглупый малый. Ну, ты там книжки пишешь и так далее. Ты что, не понял, что нас уже ничто не остановит? Мы только начали!
— Нет! Послушайте меня! Скажите, что вы хотите. Пожалуйста. Я все сделаю. Только скажите. Деньги? Сколько вам нужно?
— Слушай, приятель! Ты и так уже сделал вполне достаточно. Впрочем, в одном ты мне можешь помочь.
— Чем же? Я все сделаю!
— В следующий раз побыстрее подходи к телефону. А то мне надоедает ждать.
В трубке раздались короткие гудки.
— Кто это был, папа? — беспокойно спросила Сара.
— Не знаю, солнышко. — Он постарался не выдать волнения.
— А почему ты так с ним разговаривал? — Она испуганно села в кровати.
Он не хотел ее пугать, но и отвечать не было сил. Сдерживая дрожь в руках, он положил трубку.
— Папа, но почему ты так странно с ним разговаривал? — не унималась дочь.
Он посмотрел на Клер. Ее длинные темные волосы разметались по подушке, закрывая половину лица. Потом — на Сару, светловолосую, с короткой стрижкой. У Клер были карие глаза и смуглый цвет лица, у Сары — беленькое лицо в веснушках и глаза голубые. Если посмотреть на них вместе — никто бы не догадался, что это мать и дочь. Его дочь и его жена.
Когда он чуть было не ушел от них, иногда он представлял себе, как упростилась бы его жизнь, если бы они вдруг погибли — например, в автомобильной катастрофе. Он ненавидел себя за такие мысли и полностью отдавал себе отчет, как страшно бы он переживал, если бы они действительно умерли… Но все-таки не он был бы причиной их гибели, а поэтому смог бы начать новую, другую жизнь. А сейчас он не видел смысла жить, если они погибнут:
— Не вылезай из кровати, — сказал он. — Я приказываю. Мне нужно позвонить. Я спущусь вниз, а ты оставайся тут.
Глава 10
Секретарша заученным тоном приветствовала его, сообщив, что Чемелек слушает и благодарит за звонок, но он прервал ее. Там, где он жил, было десять часов утра. В Чемелеке наступил полдень, и он боялся, что секретарша уйдет на перерыв.
— Я хочу передать сообщение Кессу. Она ответила осторожно и не сразу.
— Мне искренне жаль. Мистер Кесс больше не работает у нас.
— Я знаю, что он скрывается, но вы можете связаться с ним! — Рука, сжимавшая телефонную трубку, мгновенно вспотела.
— Нет, сэр.
— Вы должны меня помнить! Мы с ним много общались восемь, нет, девять месяцев назад! Я просто прошу передать ему — передать, что звонил Рубен Борн и просил сказать, что я все понял. Что я и так уже достаточно наказан за свою ошибку, мой ребенок умер, и, Господи, пусть он остановится! Я нервничаю сейчас и испуган, ради Бога, не поймите, что я требую. Я просто прошу, передайте ему, пожалуйста, чтобы он оставил нас в покое!
— Мне действительно очень жаль, сэр. Я не могу понять, о чем вы говорите, и я ничего не могу для вас…
— Ради Бога, только не вешайте трубку!
— Всего доброго. Благодарю вас, что позвонили в Чемелек.
— Нет! Подождите!
Щелчок, и междугородная линия отключилась. Весь разговор продолжался не более полминуты. Ему показалось, что есть возможность спасти их всех, но не удалось даже толком объясниться — так резко все оборвалось.
“Господи, на что ты, дурак, надеялся? — произнес он про себя. — Неужели ты на самом деле верил, что тебе нужно всего лишь позвонить и попросить о милосердии?”
О милосердии — у Кесса!
Глава 11
— Совершенно ясно, что мы не в состоянии обыскать каждый дом на вашей улице, — возразил Вебстер. — Как только я попрошу санкции для этого, прокурор непременно поинтересуется, что именно я собираюсь найти. А что я ему отвечу? Что я ищу одного парня с хриплым голосом, который к тому же наверняка хрипит нарочно, чтобы его не узнали?
Они сидели в гостиной друг напротив друга: Борн — без сил откинувшись в кресле, Вебстер — на диване, наклонившись вперед.
— Даже если прокурор сойдет с ума и выдаст разрешение на проведение повального обыска, оформление ордеров займет слишком много времени. К тому моменту, когда мы сможем приступить к делу, звонивший скорее всего уберется подальше, если уже это не сделал. И если при нем были какие-нибудь улики — ружье, например, или яд, — они тоже исчезли. А кроме того, совершенно не обязательно, что он звонил из дома. Лично я склонен считать, что он пользовался машиной с радиотелефоном. Он узнал, что ваш сын мертв, потому что проехал мимо в тот момент, когда санитар выносил его в “скорую помощь”. И ему нетрудно было узнать, когда мы с Фордом покинули вас, если он просто сидел в автомобиле неподалеку.
Он слушал в полном отчаянии и автоматически в третий раз потянулся за сигаретой из пачки, предложенной Вебстером. Три недели назад он решил бросить курить. Теперь это не имело никакого значения. Он глубоко затянулся, надеясь, что табак хотя бы немного прояснит затуманенные мозги.
— Теперь о другом, — продолжил Вебстер. — О вашем намерении позвонить в полицию и его требовании этого не делать. Все это театральщина. Нетрудно догадаться, что вы обязательно позвоните мне после его первого звонка; нетрудно посчитать, сколько времени нам нужно, чтобы добраться до участка. Он просто угадал время, вот и все. Конечно, могло случиться и так, что вы бы связались со мной раньше; в таком случае второй звонок означал бы, что ваш телефон прослушивается.