Испытание
Шрифт:
– Пока не знаю. Но что-нибудь придумаю.
– Ладно, звони, если помирать будешь, - и дал ему номер для экстренных случаев.
Однако оба знали, что звонить он не станет. Борисов довез его до той самой квартиры. Двушка-хрущевка, не совсем и убитая, жить можно. Выпили по чуть, бутылку по дороге захватили в минимаркете, а потом Николай Савелич вызвал водителя, попрощался и ушел. Насовсем.
В общем, теперь Максим Алексин начинал все заново. Но тоже, как бы, не на пустом месте. А что, квартира, какая-никакая, машина, на которой ехали, ниссан Алмера, не очень старая, всего шесть лет, да пятьдесят тысяч
– Вот и посмотрим, чего ты стоишь без папашиных денег, - сказал он себе, - Живи теперь, раз зачем-то жить остался.
Вот и стал жить. Месяц осматривался, а потом устроился в одну фирму, занимавшуюся продажей оргтехники. Сбылась мечта идиота, компьютерщиком стать. Смех и грех. Впрочем, с его теперешней уродской внешностью да хромой ногой, в самый раз. Удивляло Арсения-Макса другое. Вроде и страшный стал, весь в шрамах, и хромой, и денег нет ни хрена, а все равно женщины на него так и клеились. Еще в больнице заметил. Сестрички все е нему почему-то неровно дышали. Другой бы может, обрадовался, а ему это было уже ни к чему. Видать наелся на своем веку женского внимания, еще в прошлой жизни за глаза наелся.
Собаку завел, дворнягу, Шнапсом назвал. Нашел в коробке перед подъездом, маленьким серебристым щеночком, взял и выходил. Из серебристого шарика на толстых лапках за полгода вырос довольно крупный недопесок, чем-то на белого волка похожий, а характер имел вздорный и не воспитуемый. Все норовил нагадить соседям на коврик перед дверью, или еще лучше, загнать на дерево чьего-нибудь ухоженного домашнего кота и часами облаивать. Двор был просто в восторге. Короче, глаз да глаз с ним.
Но вдвоем им было не так уж плохо, даже бывало весело.
Пока его окончательно не загрызла тоска, и не потянуло хоть одним глазком ее увидеть.
Глава 40.
У Саши начался дипломный курс. С одной стороны, вроде загрузка и меньше, а с другой, ответственности больше. И чего-чего, а учебу она не забрасывала. Только вот все никак не уходило из души то ощущение неправильности, не верилось, что... В общем, нельзя никак ни забыть, ни объяснить того, что ей помнилось, и чего вроде и не было в ее жизни.
И стала регулярно искать на форумах коматозников, хотелось пообщаться, найти общее. Может, ответы на свои вопросы. Кое-кого нашла, люди не так охотно делились своими воспоминаниями, кто-то вовсе ничего не помнил. Но так чтобы, как она, кино многосерийное... такого точно никто не помнил. Один из корреспондентов предположил, что она, возможно, пережила клиническую смерть и в нее чья-то душа вселилась на время. Что ж, такая гипотеза хоть что-то объясняла.
Как-то поздно вечером рылась Саша в почте, да вдруг обратила внимание на рекламу. И застыла потрясенная.
На рекламе была вращающаяся компьютерная модель замка. И черт бы ее побрал! Очень узнаваемая модель! Та самая, которую она тогда строила, да не закончила. И в том самом виде, в каком Саша прекратила над ней работу.
ЭТО откуда? Что, тоже снится?
Щелкнула по ней, влезла.
Очень интересно. VIP комплекс отдыха, в экологически чистом месте, виды, красоты,
Вот тут-то и узнала.
Оказывается, замок раньше принадлежал одному человеку, долларовому миллиардеру, господину Арсению Васильевичу Мошкову. Но тот трагически погиб около года назад. Покончил с собой, разбился в автокатастрофе. Там были и его фотографии, и видеозаписи с места катастрофы, и фото с похорон. Хоронили в запаянном гробу. Видимо, то, что осталось от него после аварии, нельзя было в открытом гробу показывать. А теперь вот, замок открыт для туристов...
Саша час сидела оглушенная, закрыв рот ладонью. Потом, когда наконец осознала, что она не психически больная, и ничего ей не приснилось, еще час всматривалась в его улыбающееся лицо.
Сеня.
Покончил с собой.
И число совпало.
Это что же... Господи...
Помнила она, чем их последняя встреча закончилась, вспомнила теперь и то, что все хотела сказать ему, да не успела. Что не обманывала она его, что правда любила.
Господи... Что она ему наговорила тогда...
А он, значит, с собой покончил... И это из-за нее.
А она теперь вдова, получается...
Получается...
***
Вот и встало все на место. Только от этого все еще хуже стало. И в его смерти она виновата. Что же это... как же... Горько-то как, горько...
Она была полна им, полна той безнадежной любовью, и горем потери. И не вернуть, и прощенья не вымолить. С его смертью все, что было плохого, стерлось, только одна тоска осталась. Да еще уверенность, что никого она больше никогда любить не будет. Теперь он в ее душе останется навечно.
А еще пошла, сделала татуировку. Для себя, чтобы никто не увидел. Номер 44 под левой грудью, у самого сердца.
На память.
***
Подобные открытия, как вы понимаете, не способствуют повышению успеваемости, или погружению в творчество. В основном они способствуют погружению в себя и пестованию тайной скорби. О которой никому нельзя рассказывать. Не поймут, на и незачем. Это ее личное горькое душевное сокровище, такое ни с кем не разделишь. А потому ходила Саша после этого одна, мрачная и погруженная в себя.
Как-то раз ей показалось, что кто-то наблюдает, обернулась - и правда, какой-то мужик явно только что отвернулся и ушел прихрамывая. Что-то в нем ей показалось странно знакомым. А потом еще несколько раз казалось, что в толпе видела его глаза. Сени. Но это уже слишком, так она совсем умом тронется, уже и внутренний голос отказывался обсуждать подобные темы.
А только стала замечать, что в последнюю неделю тот мужик странный попадается ей каждый день. То стоит на углу и вроде как в сторону смотрит, то поворачивается и уходит, стоит ей на него в упор посмотреть. Странный мужик, чего ему надо, и почему он кажется ей знакомым? Саша решила пронаблюдать сама. Только заметила его, выходя из дверей института, тут же вернулась, спряталась у окна и стала ждать. А мужик тоже ждет, стоит, не уходит. Явно ждет кого-то, и в тот момент, когда он взглядом обвел здание, она поймала его глаза.