Испытание
Шрифт:
Его многословие и откровенность я могу объяснить только тем, что он не считает меня за противника, а больше поделиться впечатлениями не с кем. Но мне нравится – мы, как два старых друга, взахлеб обмениваемся впечатлениями.
– Надо же, хищные подсолнухи! А порталов у тебя сколько было? Я про те, что в конце – у меня были красный и синий, и я все еще ломаю голову, что случилось бы, прыгни я в другой?
– Порталы? У тебя были порталы? Реально? У меня была лестница в огромной пещере. Наверху она упиралась в люк, но я не смог его открыть. А вниз она уходила под воду.
– А кто был твоим куратором?
– Мистер Винитски, если я правильно запомнил его имя. Поляк, наверное. С ним была еще какая-то неземная девка и огромного роста монстр – демон во плоти!
Картер, призадумавшись, чешет затылок рукой, свободной от копья. Копье он держит, поставив на землю, и ощущение, что в руках у него не копье, а тяпка. Картина маслом – рассвет, сосед по даче наведался к соседу обсудить последние новости. Вопрос «соседа» возвращает меня в реальность:
– Так ты из России, Фил?
– Ага. А ты сам откуда?
– Спрингфилд, Миссури! – толстяк бьет себя кулаком в грудь, а потом показывает на моего велоцираптора. – Слушай, а этот зубастик рядом с тобой – это твой юнит?
– Да, мой. Велоцираптор. Красивый, да?
– Слушай, я думал они побольше. Твой, ты извини, похож на курицу. Может, потому что еще не прокачан?
– Возможно, но я читал, что вроде бы они на самом деле такого размера были.
– А ты что, фанат динозавров? – встрепенувшись, спрашивает Картер.
– Нет, не фанат, но эта тема меня всегда… завораживала.
– Ха, да у нас больше общего, чем я думал. Я «Парк Юрского периода» раз десять пересматривал! – восклицает он. – Можно погладить?
– Погладь.
Картер опасливо приближается к «велику» и тянет руку к его морде. Раптор недоуменно смотрит на него, потом на меня, что-то упреждающе верещит и молниеносным движением щелкает пастью в миллиметре от пальцев толстяка. Тот испуганно одёргивает руку, а следом мой раптор складывается под градом ударов дубинками кровососов. В уже мертвое тело ящера втыкается стрела, выпущенная лучником.
– Стоять! Рядом! – упреждает своих мобов Картер, прежде чем они успевают наброситься и на меня, как на хозяина сагрившегося пета.
Он отводит их подальше, а сам возвращается на прежнее место. Труп раптора уже исчез.
– Прости, Фил! У них последней командой была «охранять», вот они и накинулись. А твой юнит как-то слишком быстро умер, – Картер пожимает плечами. – Извини.
– Я все видел, твоей вины нет.
– Вот и хорошо, – улыбается он. – А почему он у тебя всего один был? Не похоже, что ты полный урод, харизмы должно было хватить на нормальный пак. Или ресурсов сущности не хватило создать больше?
Не отвечаю на вопрос, вот еще. Спрашиваю сам:
– А тебе харизмы хватило всего на четверых бойцов?
Его мобы внезапно одновременно поворачивают лица и уставляются на меня своими безглазыми лицами, скалясь и вытягивая в мою сторону ротовые щупальца. Картер подает им какой-то знак,
Толстяк пафосно вопрошает, и из его интонаций исчезли все дружелюбно-соседские нотки:
– Да что ты знаешь о харизме, Фил? В том мире с меня телочки не слезали! Просто… Потери, ты понимаешь? Пока ты окучивал свою норку, я захватил все гексагоны по краю этого поля Испытания, и, знаешь, что? Твой – мало того, что крайний, так он еще и угловой!
– Угловой?
– Ага. В ту сторону за ним – нейтралка, которую я захватил, а за нейтральными гексагонами – ничего. Непроницаемая пелена, сквозь которую никак не проникнуть.
– То есть у меня из соседей только ты?
– Эй, у тебя как с математикой? Гуманитарий?
– Писатель, – зачем-то уточняю я.
Картер удовлетворенно кивает:
– Видишь ли, гексагон – шестиугольник. Каждой его стороной ты граничишь с нейтралкой, а за ней сразу – база кого-то из испытуемых. Но ты тремя сторонами упираешься в крайние нейтральные, а за другими тремя, – Картер показывает в сторону оврага, – я и еще один испытуемый. Не знаю, кто это, не добрался я еще до него.
– Почему? Не успел?
– Я поделюсь с тобой информацией, чтобы тебе было проще принять решение. Я в любом случае буду в выигрыше. Слушай. Нельзя проскочить через границы незахваченного гексагона! То есть, если между тобой и другим человеком есть нейтралка, вы друг к другу попасть не можете – сначала надо захватить её. Понял?
И откуда он все это знает? Киваю и озабоченно смотрю на таймер, отсчитывающий следующий слив единиц ресурсов сущности – на меня и моих зверюг. Мне хватит того, что генерит командный центр, а вот рапторам с дилофозаврами не хватит. Скорее всего, их просто развоплотит, если нечем будет поддерживать их жизнедеятельность. По земным меркам времени у меня есть около сорока минут, иначе… Что там было в правилах? Если Картер убьет меня, то он захватит мой гексагон, а я буду развоплощен, если в течение суток не захвачу себе новый?
– Ладно, Фил, время идет, а нам надо решить одну маленькую проблему, – Картер становится совсем серьезным, встает и делает шаг ко мне вместе с мобами. – Скажи, как ты относишься к идее потерять все, чего ты добился благодаря подключению?
– Подключению? – я не понимаю, о чем он.
– Ну да! Я о той невидимой штуке в твоей башке, благодаря которой ты стал видеть больше, чем обычный человек – работать с инфополем, получать задания, набирать очки опыта и развивать характеристики. А, Фил?
– Ты про потерю интерфейса, если я провалю Испытание?
– А, ты это так называешь? Хорошо, пусть будет интерфейс. Не суть. Суть в том, что хоть победитель и может быть только один, но зато те, кто пройдет все это в его клане, сохранят и память и достижения, полученные с подключением.
– В правилах об этом не было ни слова.
– Это потому что ты всего лишь второго уровня, – назидательно говорит Картер. – Если сделаешь пятый, откроется расширенный свод правил.