Испытай себя
Шрифт:
Непродолжительное молчание, повисшее в комнате после этого заявления, никак нельзя было назвать недоверием.
— А ты крутил с ней? — спросил Тремьен.
— Не в этом дело. Я не помню ни о каких июльских вторниках прошлого года. А этот приятель Дун спрашивал меня, что я делал именно в один из вторников, как будто это возможно вспомнить. Сказал, что возился на своей лодке. Тогда он поинтересовался, веду ли я вахтенный журнал и записываю ли время. Интересно, всерьез ли он это спрашивал? Я ответил, что у меня нет никакой зацепки, чтобы припомнить те времена.
— У него самого три дочери, — пояснил я. — Это убийство его очень обеспокоило.
— А чем я могу помочь в его долбаных приставаниях? Он заявил, что должен проверить любую возможность; долго же ему придется повозиться с этим делом, докапываясь, кому и где давала Энжи, ведь она не упускала ни одного удобного случая. Даже Бобу Уотсону и то строила глазки.
— Вряд ли бы ей это удалось из-за Ингрид, — вмешалась Мэкки. — Внешне Ингрид выглядит кроткой и добродушной, но вы бы посмотрели на нее, когда она в гневе. Боба Уотсона она постоянно держит в поле зрения и не доверяет его ни одной девушке из наших конюшен. Сомневаюсь, что Анжеле удалось добраться до него.
— Кто это может знать наверняка? — мрачно возразил Сэм. — Можно выпить? Кока-колу?
— В холодильнике на кухне, — сообщил Перкин, даже не пошевелившись.
Сэм кивнул, вышел и вскоре вернулся со стаканом в руке. За ним в комнату ввалились Гарет и Кокос, которые сразу заторопились к микроволновой плите подогревать себе пиццу.
Посмотрев на еду, Тремьен вопросительно поднял брови.
— Мы умираем от голода, — начал объяснять его младший сын. — Сегодня нам пришлось питаться корешками, березовой корой, одуванчиками и вполне в здравом уме жить в Шервудском лесу в ожидании солдат шерифа.
— О чем это ты? — Сэм явно был сбит с толку.
— Выживание — это сложная проблема, — ответил Гарет.
Он прошествовал к письменному столу, взял «Дикую местность» и вручил ее Сэму.
— Эту книгу написал Джон, — объяснил он, — как, впрочем, и еще пять подобных. Вот мы и проверяем это на практике — строим шалаши, разжигаем костер, готовим пищу из подножного корма, кипятим дождевую воду для питья.
— А при чем здесь Шервудский лес? — растягивая слова и улыбаясь, спросил Гарри, хотя по его внешности было видно, что напряжение его не отпускало.
— Холод и голод — это ладно, но за деревьями могли прятаться враги, — объяснил Кокос.
— Э-э... — протянул Сэм.
Изумленный Тремьен поведал собравшимся о нашей затее и ее благополучной реализации.
И вот что я вам скажу, — в задумчивости дополнил рассказ отца Гарет, — такие экспедиции помогают лучше осознать, насколько приятно вернуться домой к привычной пицце и любимой кровати.
Тремьен взглянул на меня из-под полуприкрытых век:
— Учите их ценить домашний уют. — Губы Тремьена скривились в улыбке.
— В следующий раз, — поинтересовался Кокос, — не захватить ли нам с собой
— Для чего? — переспросил Перкин.
— Естественно, для того чтобы перестрелять воинов шерифа.
— А какими глазами ты смотрел бы на виселицу в Ноттингеме? — спросил Тремьен. — Лучше уж стебли и листья одуванчика. — Он бросил взгляд на меня:
— Следующая экспедиция тоже планируется? Не дав мне собраться с мыслями, Гарет ответил:
— Да, — и после некоторой паузы добавил: — Сегодняшняя наша прогулка была явно не увеселительным мероприятием, но кое-чему мы научились. Я не отказался бы это повторить. Оказывается, я смогу выжить и в холод, и в дождь... я ни о чем не сожалею, вот и весь мой к вам•разговор.
— Неплохо сказано, — искренне воскликнула Фиона. — Гарет, ты замечательный парень.
Ему несколько польстила такая похвала, мне же она показалась вполне заслуженной.
— Каковы же ваши дальнейшие планы? — спросил Тремьен.
— В следующее воскресенье, — ответил я, — мы могли бы совершить еще одну вылазку и испытать себя в чем-нибудь ином.
— Интересно, в чем?
— Пока еще не знаю.
Моего неопределенного обещания хватило на то, чтобы мальчики вновь убежали на кухню за очередной порцией пиццы, а Сэм углубился в мою книгу о выживании, по мере чтения которой делал замечания, что мои ловушки больше подходят для людей, чем для Оленей.
— Убийство оленя в Шервудском лесу каралось петлей, — заметил Гарри.
— Ловушки нужно ставить аккуратно, убедившись, что за тобой никто не подглядывает, — согласился я с Гарри.
— Зачем вы учите этому Гарета? — недружелюбно спросил Нолан из глубины своего кресла. — Чего вы добиваетесь? Звания супермена?
— Мною руководит только смирение, — без всякой иронии в голосе ответил я.
— Просто пай-мальчик, — саркастически возразил Нолан, добавив в своей манере парочку непристойностей. — Встретился бы я с тобой на скачках.
— Я бы тоже хотел на это посмотреть. — В голосе Тремьена появилась какая-то мягкость и душевность. Он сделал вид, что принял наш разговор за чистую монету. — Мы сделаем заявку на разрешение вашего участия в скачках, Джон.
Никто из присутствовавших никак не отреагировал на это заявление Тремьена. Нолан же явно принял вызов. "Я понял, что ему не по нутру даже Слова, сказанные в полушутку. Своих позиций он не желал уступать никому.
Утро следующего дня застало Ди-Ди над набором для определения беременности. В ее глазах стояли слезы, но, как мне показалось, не слезы сочувствия, а слезы зависти.
В понедельник вновь на пороге дома появился Дун — ему требовалось узнать, в каких забегах выигрывала Гвоздичка и на каких из них присутствовал Гарри.
— Мистер Гудхэвен? — гулко переспросил Тремьен. — Эта лошадь принадлежит миссис Гудхэвен.
— Да, сэр, но в медальоне покойной была фотография мистера Гудхэвена.
— Снимок был сделан ради лошади, — возразил Тремьен. — Ведь я же говорил вам об этом.
— Да, сэр, — сухо согласился Дун, — а теперь поговорим об алиби на те дни...