Шрифт:
1. Однажды
Однажды жила корова. И во всем свете не сыскать было такого животного, которое бы постоянно давало молоко такого высокого качества.
Отовсюду приходили люди, чтобы взглянуть на это чудо. И все превозносили эту корову. Отцы рассказывали своим детям, как она предана своему делу. Священники призывали паству брать с нее пример. Правители ссылались на нее, как на образец правильного поведения, планирования и мышления, следование которому могло бы улучшить состояние человеческого
А между тем у нее была одна черта, которую большинство людей, поглощенных очевидными достоинствами этой коровы, упустили из виду. И вот в чем она заключалась: как только ведро наполнялось молоком, которое, по общему признанию, не имело себе равных, она сразу опрокидывала его ударом копыта.
Суфизм — это не умствование — он от начала до конца практичен. Он не философия, он очень заземлен. Он не абстрактное, чистое размышление, он означает дело. Он стремится преобразовать людей, а не просто наполнить их головы пустыми, бессмысленными идеями. А все идеи так бессильны. Они на многое претендуют, но когда вы глубоко в них входите, вы никогда не находите в них ни грамма реальности. Они обещают, но никогда не дают того, что нужно. Они мошенничают.
Философы всегда были величайшими мошенниками в мире. Они сооружают в воздухе красивые замки. Это мастера по созданию снов. И горе тем, кто околдован этими снами, ибо впустую будет растрачена их жизнь А к тому времени, когда они начнут сознавать, что гонялись за призраками, будет уже слишком поздно.
Но существуют и такие люди, которые этого не осознают. Всю свою жизнь они поглощены мыслями и такими же умирают. Они никогда не сталкиваются лицом к лицу с реальностью. А ведь именно реальность освобождает.
Освобождает истина, а не мысли. А истина — это не мысли, истина — это переживание.
Суфизм — это не «изм» как таковой. Это практический метод. Это алхимия. Если вы поймете, как он действует, он превратит вас из неблагородного металла в благородный. Он сможет привести вас в другую реальность. Он сможет распахнуть двери к высшему. Он не заинтересован в том, чтобы давать вам великие мысли. Он делает основной упор на том, как дать вам чуть больше осознанности. И толика осознанности намного ценнее целых Гималаев философии. А продвижение на дюйм к большему осознанию куда лучше тысячелетнего путешествия в ваших снах.
Философия — это очень четко сформулированный сон — лишенный образов, понятий, но все же сон, очень сложный сон. Сон неискушенных людей образный; сон искушенных людей понятийный, однако качество остается тем же самым.
Сон — это то, что мешает вам познавать реальность Все сны должны прекратиться, должны исчезнуть. Когда ваши глаза больше не наполнены снами, вы сможете увидеть, что такое реальность. Она освобождает, она возвышает, она преобразовывает!
А теперь несколько слов о суфийском подходе.
Первое: он скорее научный чем философский — научный в том смысле, что критерий истины должен иметь практический результат. Если ваша религия истинна, она будет вас питать, она будет вас укреплять, она расправит ваши крылья. Истина состоит не в доказательствах — доказательством можете быть только вы.
Вивекананда спросил Рамакришну: «Каковы доказательства
«Я есть», — ответил Рамакришна.
Странный ответ. Такого ответа Вивекананда никак не ожидал. Вы бы тоже его не ожидали, потому что когда кто-то просит доказать бытие Бога, то на это существуют традиционные философские доказательства. Вивекананда, видно, думал, что Рамакришна скажет: «Все нуждается в творце, мир существует, потому должен существовать и творец Мы можем видеть его или не видеть, но творец должен существовать, поскольку существует мир».
Так нет же. Рамакришна не сказал ничего подробно. Он не был философом: он был суфием. Он сказал: «Я есть. Посмотри на меня, ощути меня! Войди в меня! И я смогу привести тебя в ту реальность, которую ты называешь Богом. Как бы ты ее ни называл, не имеет значения. Я уже побывал на тех высотах — и могу также провести тебя по этому пути. Готов ли ты со мной пойти?»
Вивекананда не был готов. Он пришел подискутировать. Но это не дискуссия. Следование за этим сумасшедшим обещает быть рискованным. Никогда нельзя быть уверенным, куда он тебя заведет.
Вивекананда стал колебаться И Рамакришна сказал: «Прежде чем задавать вопрос, ты должен быть готов получить ответ! Ты что, трус или что-нибудь в этом духе? Почему ты вообще задал этот вопрос?» И Рамакришна прыгнул — он был таким же сумасшедшим, как Зусия — и коснулся своими ногами груди Вивекананды, и Вивекананда впал в транс.
Когда спустя час он очнулся, это уже был преображенный человек. Он поклонился, коснулся ног Рамакришны и проговорил: «Простите, простите меня. Так ребячливо с моей стороны было задавать Вам подобный вопрос. Это не вопрос — это дерзание. Спасибо Вам. Вы мне дали вкус чего-то такого, что я никогда не осознавал».
Таков метод суфия. Он создает ситуацию. Ситуация — это его лаборатория. На самом деле в этой ситуации он постепенно склоняет вас, обольщает вас идти в запредельное. Да, это обольщение — ибо кто готов пойти в запредельное? Ум так и норовит уцепиться за известное; известное знакомо. С известным мы искусны и ловки; мы можем его схватить. Идти же в неизвестное, без сомнения, рискованно. Мы будем как дети. Ведь наш опыт останется где-то позади. Все наши знания здесь не пригодятся. Кому хочется идти в неизвестное? Но Бог — это не только неизвестное, но и непознанное. Бог доступен лишь тем, кто набирается смелости и идет в неизвестное.
Суфийский мастер помогает вам набраться смелости. Своим примером, своим бытием, своим присутствием суфийский мастер создает жажду неизвестного. Волнует ваше сердце. Дает вашему дыханию новую жизнь Сообщает вам пульсацию новой страсти к Богу Но это не философия Он вообще не решает ни одного вопроса. Да, он помогает вам разрешить все вопросы, но он никогда не решает ни одного вопроса.
Отсюда первое, что нужно понять суфизм практичен, очень заземлен. Суфизм по душе людям, подобным греческому Зорбе, ибо это не те люди, которые не способны стать Зорбой-Буддой — это единственные люди, которые на это способны. Люди, весьма поднаторевшие в игре слов, философии, абстракции, рационализациях, объяснениях — не из тех, кто отправляется в такое путешествие. Они трусы. А все их философствование ничто иное как бегство от истины. Чтобы избежать истины они строят теории об истине и потом цепляются за эти теории, веря, что это и есть истина.