Истина
Шрифт:
– Пожалуй, я задержусь здесь, - сказал Человек, - если вы, конечно, не возражаете.
– Не возражаем, - отозвался Шар.
– Темнеет, - предостерег Паук.
– Скоро появятся звезды, - проговорил Человек, - может статься, даже луна. Вы не заметили, у планеты есть луна?
– Не заметили, - ответил за троих Паук.
– Пора готовиться к отлету, - сказал Пес.
– Я позову тебя, когда мы соберемся улетать.
На западе еще догорал закат, а небосвод уже усыпали звезды. Сперва проступили самые яркие, за ними те, что потусклое, и, наконец, в небе засверкали мириады огней. Луны, к сожалению, не было,
Сумерки принесли с собой прохладу. Человек набрал деревяшек обломившихся сучьев, сухого кустарника и кусков, которые выглядели так, словно их когда-то обрабатывали - и развел костер. Тот получился небольшим, но вполне достаточным, чтобы разогнать мрак; Человек подсел поближе к огню, ища не столько тепла, сколько дружеского участия. Он сидел у костра и глядел на деревню. Что-то не так, твердил он себе, величие человеческой расы не могло исчезнуть бесследно. Ему было грустно, он страдал от одиночества, навеянного пребыванием на чужой планете, под незнакомыми созвездиями, а еще тем, что надежда, манившая в неизведанную даль, оказалась призрачной, упования рассыпались в прах: его сородичи так и не сумели подняться над собой. Машинники на задворках империи, основанной не людьми, а Псами, Пауками, Шарами и прочими созданиями, которых поистине невозможно описать! Но ведь человечество славилось не одними машинами! Оно шло к своей судьбе, а машины просто помогали перекинуть мост к тому времени, когда эта судьба станет доступной восприятию. Да, в борьбе за выживание машины были, можно сказать, необходимы, но суть-то не в них; вовсе не они конечная цель развития, идеал, к которому стремились люди.
Пес возник из темноты, уселся рядом с Человеком и тоже стал смотреть на деревню, кипение жизни в которой затихло в незапамятные времена. Блики пламени отражались на его лоснящейся шкуре, он был прекрасен, и в нем по-прежнему ощущалась некая первобытная, унаследованная от предков дикость. В конце концов он нарушил тишину, нависшую над миром и как бы проникшую в его естество.
– Хорошо, - сказал он.
– Я редко развожу огонь.
– Огонь был первым шагом, - отозвался Человек, - первой ступенькой. Он для меня как символ.
– У нас, псов, свои символы. Они есть даже у пауков. А вот Шар не знает, что это такое.
– Мне жаль его, - проговорил Человек.
– Не растравляй себя, - посоветовал Пес.
– Между прочим, Шар жалеет тебя. Он жалеет всех, кто не похож на него.
– Когда-то мы испытывали подобные чувства, - сказал Человек, - но теперь уже нет.
– Пора улетать, - сообщил Пес.
– Я знаю, ты хотел бы остаться, но...
– Я остаюсь, - перебил Человек.
– Ты не можешь, - возразил Пес.
– Я остаюсь, - повторил Человек.
– Вы вполне обойдетесь без меня.
– Я предполагал, что ты останешься, - произнес Пес.
– Принести твои вещи?
– Будь настолько добр, - ответил Человек.
– Мне не хочется идти самому.
– Шар рассердится, - предупредил Пес.
– Знаю.
– Тебя накажут. Пройдет много времени, прежде чем тебя снова допустят к работе.
– Знаю.
– Паук скажет, что люди все чокнутые. Он постоянно говорит всякие гадости.
– Мне все равно, - откликнулся Человек, - почему-то мне все равно.
– Ну ладно, - проговорил Пес.
– Пойду за вещами. Значит, одежда, книги
– И еда.
– Разумеется. Уж про еду-то я не забуду.
После того как корабль улетел, Человек стал разбирать вещи, которые принес Пес, и обнаружил, что тот оставил ему часть собственного продовольственного рациона.
2.
Обитатели деревни жили спокойной, размеренной жизнью, не отказывая себе в удобствах. Многие устройства в домах разрушились от времени, все они давным-давно перестали действовать, однако догадаться, для чего предназначалось то или иное приспособление, не составляло труда. Люди прошлого любили красоту: у каждого из домов был разбит садик, тут и там попадались цветы или деревья, за которыми, по всей видимости, ухаживали, как за детьми, ибо они отличались либо изяществом форм, либо богатством и прозрачностью красок. Впрочем, вся забота канула в прошлое вместе с хозяевами домов, и теперь красота растений поблекла и приобрела ностальгический оттенок.
Деревенские жители были образованными людьми, о чем свидетельствовали ряды книг на полках. Увы, стоило лишь прикоснуться к книгам, как они рассыпались в пыль, и оставалось только гадать, какие сокровища мудрости хранили их страницы.
Среди зданий встречались такие, что, судя по всему, служили в старину театрами; имелись в поселении и громадные форумы, где, должно быть, проводились торжества и устраивались различные общественные мероприятия. Словом, несмотря на царившее вокруг запустение, в деревне ощущались мир и покой, упорядоченность и счастье, составлявшие некогда основу здешней жизни.
Но вот величия не чувствовалось. Не было ни огромных машин, ни мастерских по их производству, ни стартовых платформ, ни каких-либо иных указаний на то, что местные жители стремились к звездам, притом что они должны были кое-что знать о космосе - ведь их предки пересекли пространство, чтобы обосноваться здесь. Не было ни оборонительных сооружений, ни дорог, ведущих в другие поселения.
Улицы навевали покой, призрачный покой, балансировавший, если можно так выразиться, на лезвии ножа, покой, в котором хотелось закончить свои дни, но который отпугивал полной неопределенностью будущего.
Человек входил в дома, продирался сквозь обломки мебели, смахивал пыль, разводил костры, ночевал под крышей, а перед тем как лечь спать, обыкновенно усаживался на покосившуюся скамейку или прямо на камень крыльца, глядел в небо и размышлял о том, что незнакомые созвездия над головой были некогда добрыми друзьями жившим тут счастливцам. Он позволял рассудку отвлекаться .на частности в надежде, что это приведет однажды к открытию истины, но сам не прилагал чрезмерных усилий к ее обнаружению, ибо что-то подсказывало ему, что торопиться и беспокоиться не следует, поскольку спешка и волнение несовместимы с подобными поисками.
Он думал о том, что здесь когда-то обитали его сородичи, мутанты, превзошедшие в своем развитии всех прочих людей. Здесь зрели упования на прекрасное будущее, так и оставшиеся невоплощенными. Здесь ощущались мир и покой, интеллект и комфорт, но все остальное словно пряталось от любопытных глаз, хотя оно необходимо должно было присутствовать - некий урок, некое послание, некая цель. Человек снова и снова твердил себе, что не все пути заканчиваются тупиками, что где-то есть, наверняка есть выход, который, если постараться, можно отыскать.