Истина
Шрифт:
Он подождал, когда прогорит печка, выгреб пепел и выбросил его на участок.
Все. Теперь очередь за машиной.
По дороге в город он утопил в пруду свой кейс, а из первого же телефона-автомата позвонил в автокомиссионный магазин. Тем более, на работе он сказал, что продает машину и будет позже.
Фокина вчера они взяли в Серпухове.
Лихой вор-домушник Женька Фокин с нежной кличкой «Миленький» вышел из подъезда обыкновенного панельного дома, где на пятом этаже он снимал двухкомнатную квартиру,
— Тихо, Женя, — улыбаясь, сказал Олег. — Тихо. Иди к машине.
В РУВД Миленький грохнул об пол сумкой и сказал раздумчиво:
— Начальник, ты хоть и не старый, но должен же иметь снисхождение к моему порочному образу жизни, пошли мента за шипучкой.
— Не положено, Фокин. Теперь тебе лет десять по утрам холодную воду пить.
С утра Олег Наумов писал план мероприятий по ликвидации группы Фокина. Олег знал Фокина. Первый раз, совсем еще зеленым оперативником, он брал его на станции Тайнинская. В тот раз Фокин залез на дачу зубного врача Альтмана.
Тогда ему пришлось побегать за ним. Женька был молод и здоров. Догнал его Олег в чахлом лесочке у станции.
А на допросе Женька лениво процедил сквозь зубы:
— Тебе, начальник, не блатных, а бабочек ловить…
Телефон молчал. Документ писался легко. И Наумов почти покончил с ним, но через две минуты открывался буфет, и Олег решил первым прорваться к стойке.
Но сегодня день был поистине удивительным. Обычно перед открытием у дверей буфета толпились девицы из различных отделов и машбюро. Казалось, что они приходят на работу только затем, чтобы выпить как можно больше кофе. Сегодня же никого. Олег подошел к стойке, поздоровался с буфетчицей Зиной, молодой, яркой блондинкой.
— Кофе, салат мясной и два бутерброда с колбасой.
— Что, жена уехала? — посмотрев на него, спросила Зина.
— А ты откуда знаешь?
— Глаз у вас, мужиков, другой становится. Шалый.
Она усмехнулась, одернула халат и затрещала на счетах.
— Тебе бы, Зина, с твоей интуицией в следственное управление. А жены у меня пока нет.
— Мне и здесь неплохо, — буфетчица поставила на стойку блюдечко с салатом. — Ешь. Кофеварка пока не нагрелась.
Он уже заканчивал салат, когда к его столику подошел дежурный по угрозыску Коля Туманов.
— Хороший салат? — спросил он голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
Олег внимательно посмотрел на него.
— Срочно. Машина внизу.
— Что? — тихо спросил Наумов.
— Убийство, — также тихо ответил Коля.
Наумов взял бутерброды, завернул в салфетку.
Все, теперь он действовал как автомат. Коридор. Дверь в кабинет. Открыл сейф, вынул оружие. Закрыл сейф. Теперь к лестнице и вниз, к машине.
«Волга» выскочила на осевую, распугивая машины, коротко огрызаясь сиреной. Все молчали. Шофер сосредоточенно глядел на дорогу, эксперт-криминалист
— Леня, — спросил Наумов, — ты знаешь подробности?
— В восемь двадцать пять позвонил владелец дачи генерал-полковник в отставке Архипов и сообщил, что Митрофанова Елизавета Степановна из лесничества принесла молоко на дачу номер двадцать семь и увидела труп Бурмина Игоря Алексеевича, прибежала к нему, Архипову, и они сообщили в милицию. На место выехали работники районного отдела и следователь прокуратуры.
— Не много. Что-то фамилия Бурмина мне знакома.
— Красивая фамилия, барская, — сказал эксперт Александр Петрович, — я бы сказал, чеховская фамилия.
Машина выскочила на Минское шоссе. Москва кончилась.
Водитель вывел машину на осевую и прибавил скорость.
Олегу казалось, что «Волга» стоит на месте, а мимо нее с шумом проносятся деревья, столбы, дома, машины, люди.
Когда-то он любил это состояние. Скорость возбуждала его. Но постепенно Наумов начал замечать, что быстрота движения вызывает в нем неосознанную тревогу. Он пытался разобраться в этом странном ощущении, мысленно упрекал себя в трусости. Однажды он понял. Слишком много по роду службы приходилось ему видеть разбитых машин, и в натуре, и на фотографиях.
Видимо, это развило в нем неосознанное чувство осторожности. Вот и сегодня в этой быстро летящей машине он ощущал себя зависимым от шофера.
Случись авария, и его умение, ум, смелость оказались бы бессильными.
Машина, не сбавляя скорости, вписалась в крутой поворот, только покрышки завизжали, и нырнула в зеленую арку деревьев, сросшихся над дорогой.
— Ох, — вздохнул за спиной Олега эксперт, — так он нас и не довезет, пожалуй.
— Довезу, — твердо сказал шофер и сбросил скорость.
У въезда в дачный поселок стоял сержант. Он поднял руку, и машина остановилась.
— Здравия желаю, товарищ майор, а я вас жду.
— Где дача? — высунул голову в окно Олег.
— Пять минут езды.
— Садись.
Машина медленно ехала вдоль заборов. По ним можно было определить характеры дачевладельцев. За тонким штакетником, видимо, жили люди веселые и открытые. И дачи у них были маленькие, одноэтажные. За высокими дощатыми заборами не было видно ничего. Только у калиток, рядом со звонком, висели предупреждения о злых собаках.
Женщина везла вдоль заборов коляску, промчались мальчишки на велосипеде, из окон дачи пел Челентано — обычная жизнь. Люди не знали о том, что случилось. Да и не надо им знать об этом. Пусть живут, возят детей в колясках, слушают певцов.
Машина свернула за угол. В самом конце просеки стоял милицейский микроавтобус.
— Пошли, — сказал Олег.
У калитки его встретил начальник уголовного розыска района Середин.
— Плохие дела, Олег. Убит некто Бурмин Игорь Александрович, писатель.