Истина
Шрифт:
— Вернее, от службы генерала Гелена.
— Но как вы его нашли?
— Нашел его наш консультант Рискевич, он его и вербовал когда-то.
— Каким образом нашел?
— Консультант сидит на изучении русской прессы. Случайно в журнале наткнулся на его фотографию.
— Но в заключении «Зондерштаба-Р» написано, что этот человек погиб при бомбежке леса!
— Как видите, чудом остался жив.
— Действительно чудо. Там, в Москве, это серьезно?
— Очень.
— Готовьте его переброску, Росс. Во-первых, он много знает. Во-вторых,
— Да. Через несколько дней он едет на совещание в Софию. Там мы передаем ему документы на имя коммерсанта из Западной Германии, и он на машине уходит в Грецию.
— Прекрасно, Росс. Помните, этот человек нам очень нужен.
Ночные звонки телефона всегда неприятны. Они звучат как предвестники несчастья и кажутся длинными и резкими. Особенно если в квартире ты один.
Казаринову казалось, что телефон дребезжит на одной длинной и неприятной ноте. И пока, шлепая босыми ногами по паркету, он бежал к нему, сон окончательно пропал.
— Да! — крикнул он в трубку.
— Подполковник Казаринов?
— Да.
Голос на том конце трубки был служебно-сух, а это значит, звонили с работы, ничего не случилось с детьми и мама здорова, а служба она и есть служба.
— Дежурный по управлению Столяров беспокоит.
— Слушаю вас.
— Машина вышла, спускайтесь.
— Понял.
Казаринов положил трубку, посмотрел на часы — два сорок четыре.
Значит, что-то произошло. Не так уж часто офицеров контрразведки поднимают ночными звонками.
Прямо напротив окна квартиры висела огромная луна, похожая на кусок сыра. Свет ее заливал комнаты, и поэтому полиэтиленовые чехлы, которыми жена накрыла мягкую мебель, горели отраженной желтизной. И было в этом нечто таинственное, загадочное, страшноватое. Светящиеся стулья в ночной комнате. Прекрасный сюжет для старика Хичкока, с его фильмами ужасов.
Казаринов зажег свет, и ощущение нереальности исчезло. Была обыкновенная комната — со стульями, диваном и даже столом, покрытыми полиэтиленовыми накидками. Жена и мать придерживались твердых правил: перед отъездом на дачу снимать ковры, плотно укрывать мебель.
Казаринов пошел в ванну, побрился, принял душ. Одеваясь и укладывая бритвенные принадлежности в портфель — все остальное он уложил вчера, — он восстанавливал в памяти минувший день.
…В четырнадцать двадцать его вызвали к генералу. Это не было для него неожиданностью, потому что два дня назад его отделение закончило дело по розыску некоего Тимофеева, бывшего карателя. Его нашли в небольшом таежном поселке под Благовещенском. Тимофеев вышел на пенсию и собирался дожить свой век в тиши, пользуясь всеми преимуществами ветерана труда.
Фамилия у него, вполне естественно, была другая, биография вполне
Теперь, направляясь к знакомому кабинету, он думал о том, что генерал, дочитав дело, обязательно укажет на эту стрельбу как на серьезное упущение. А оно действительно было. Позволили этой сволочи стрелять в поселке средь бела дня. Хорошо, что обошлось без жертв.
Что случилось бы тогда, Казаринов даже думать не хотел, прекрасно понимая последствия. Он работал в контрразведке семнадцать лет. Принимал участие в самых различных операциях и искренне считал, что его работа обязана проходить незаметно для окружающих. Не должна нарушать привычного ритма жизни людей.
Генерал сидел на диване, просматривая книгу. Он встал, протянул руку.
— Как здоровье, Евгений Николаевич?
Казаринов сразу же почувствовал некий подтекст в вопросе начальника.
— Пока не жалуюсь, Александр Дмитриевич.
Взглянув на подчиненного, генерал усмехнулся:
— Судя по слухам, которые доходили до меня из таежных районов, у вас нет основания обижаться на здоровье.
— Товарищ генерал…
— Об этом потом, Евгений Николаевич. Сейчас о главном. Садитесь. Вы, кажется, курить бросили, поэтому не предлагаю.
Казаринов сел. Генерал возглавил их подразделение около года назад.
Ему только-только исполнилось пятьдесят лет, но до этого Некрасов долго работал на весьма сложных и даже опасных участках.
Генеральские погоны Александр Дмитриевич получил недавно. Казаринову импонировало, что Некрасов в общем-то прошел тот же путь, что и он сам.
Служба на границе, потом высшее училище, работа в контрразведке. Кроме того, Александр Дмитриевич заочно окончил исторический факультет МГУ и был человеком весьма образованным, разносторонним.
Однажды, зайдя в кабинет Казаринова, генерал застал там молодого сотрудника — старшего лейтенанта Волкова и, закончив с дедами, словно случайно, завел разговор о новинках литературных журналов. Смутившись, Волков сказал, что редко читает прозу.
— Напрасно, — улыбнулся Некрасов, — наша работа предполагает психологическое изучение личности. Она немыслима без знания современной науки, литературы, политики. Надо быть образованным всесторонне.
Все это импонировало Казаринову, и ему было работать с Некрасовым, может быть, и не всегда легко, но интересно.
— Евгений Николаевич, — генерал открыл сейф, достал толстую цапку, — вам что-нибудь говорит имя Игорь Бурмин?
— Безусловно. Я читал его книги и статьи, видел автора в какой-то телепередаче, смотрел два его документальных фильма. Несколько дней назад, с сожалением, прочел некролог о его смерти.