Истинный король
Шрифт:
– Нет-нет, не это. Без колец я обойдусь.
– Хочешь браслет? Пожалуйста.
– Не браслет. То, что под ним...
Стащив бронзовый наруч, Утер вдруг сообразил:
– Так тебе нужен знак дракона!
– Верно. Я могу взять его, только если ты сам отдашь.
– Я обещал, значит, получишь, что пожелал.
Чего-чего, а багряного родимого пятна в виде головы ухмыляющегося дракона правителю Ллогрис было совершенно не жаль. Ходили, конечно, сказочки, будто этот самый дракон переходит из поколения в поколение, к истинному наследнику престола Ллогрис... однако, в сказки Утер перестал верить
Так думал Утер, рикс самого старого из гэльских княжеств, который знал о власти и традициях отнюдь не понаслышке. Что думал Кречет, друид и волшебник, который видел в прошлом слишком много, чтобы не верить сказкам, – знал только сам Кречет.
– ...Итак, вымани Горлиса из замка и заставь обустроить лагерь к северу от озера. Сам стань к югу и вышли разведчиков, вроде бы готовишься к битве. После захода солнца жди меня на южном берегу озера, там две таких засохших липы стоят. Ясно?
– Сделаю. А как мы переправимся в Каэр Банног?
– Увидишь.
Когда Луг-Солнцеликий удалился на отдых, Утер Пендрагон, которого сопровождали два телохранителя-фиенна, добрался до нужного места. Старый маг, разумеется, уже был там и что-то ворожил над большой деревянной чашей. Варево слегка бурлило, хотя огня Кречет не разводил.
– Отошли охрану, – бросил он Утеру вместо приветствия, – незачем им видеть это. Пусть сторожат рядом, если хочешь.
– Слышали? – повернулся рикс к фиеннам. – Станьте в дозор. Кадал, ты старший. И тихо.
Телохранители отсалютовали и скрылись в темноте. Кречет помешал варево, пробормотал несколько слов, зачерпнул немного в сплетенный из бересты ковшик и протянул Утеру.
– Сделай два глотка. Остальным умоешься.
Рикс подозрительно принюхался. Запах от ковшика исходил незнакомый, не слишком приятный, но и нельзя сказать, чтобы совсем уж отвратительный. Он быстро отпил сколько было сказано и выплеснул остаток себе в лицо. Глаза чуть-чуть защипало, но больше Утер не ощутил ничего особенного.
– Отлично! – сказал маг. – Теперь ты – копия Горлиса. Охрана не подымет шума, если муж заявится к жене, хотя бы и посреди ночи. А вот и тот, кто отвезет тебя.
Чувствуя, что оказался посреди сна, Утер смотрел, как из озера выныривает дракон. Не слишком большой, шагов двадцати в длину, с чешуей оттенка темной бронзы.
– Его охрана не заметит, – пояснил Кречет, дабы не возникало ненужных вопросов. – Они увидят только Горлиса, который прибыл на лодке, как обычно. До восхода солнца ты должен будешь уйти. И еще одно: ты сделаешь
– Да уж постараюсь, – хмыкнул Утер и вновь посмотрел на озерного дракона. В свою очередь, дракон не без интереса оглядел рикса Ллогрис, затем припал к земле и подставил переднюю лапу.
По-прежнему чувствуя себя словно во сне, Утер взобрался на дракона и полетел над водой к стенам Каэр Баннога, где меднокудрая красавица Игрен наконец попадет в его объятия...
Кречет фыркнул, глядя на спящего владыку Ллогрис, выплеснул остатки сонного зелья и дважды щелкнул пальцами. Из травы поднялась призрачная фигура. Движением подбородка маг указал на дремлющего Утера. Фигура скользнула над землей, с каждым мгновением обретая краски, и над риксом склонилась высокая обнаженная женщина с волнами медных волос, гибким станом и прелестями, какие мертвеца из могилы способны поднять. Несколько ударов сердца, неразборчивый шепот – и два тела сплелись в любовном объятии.
Кречет наблюдал за этим лишь уголком глаза: суккуб справится со своим делом куда лучше смертной женщины. Друид сосредоточился на сетке, сплетенной из травы, какая росла отнюдь не на всяком лугу: порвать хоть один стебелек значило бы пустить псу под хвост всю затею. Призвать и направить суккуба Кречет мог без особых хлопот (а удерживать его не нужно, эта порода демонов сама взимает плату и никогда не берет лишнего, что бы там ни голосили некоторые жрецы-ревнители чистоты). Держать в плену единого сна Утера и Игрен – дело иное.
Почему Игрен? Да потому что сделать половину дела – все равно, что совсем его не сделать. Сегодняшней ночью Игрен действительно должна была зачать от Утера, а самого рикса сквозь зачарованные стены Каэр Баннога Кречет не мог доставить (вернее, мог, но для этого требовалось куда больше времени, чем было в запасе). Вот и пришлось использовать... посредников. Семя Утера, отданное суккубу, в то же мгновение получит инкуб, который сейчас находится в Каэр Банноге, в покоях Игрен, где изображает ее мужа, Горлиса, и изображает также и все остальное, что обычно между мужем и женой происходит... а дальше все будет так, как будет.
И все было так, как было...
Кречет умер первым. Удар меча рассек и травяную плетенку, так что чары рассеялись и Утер Пендрагон пробудился на берегу озера, услышав конский топот в двух шагах от себя. Не очень понимая, что и как здесь творится, он вскочил с обнаженным клинком, но тут меч обрушился на голову рикса Ллогрис – и вопросы без ответов умерли вместе с ним. Незаданными.
– Бритаэль, что там? – раздался голос.
– Это и правда был Пендрагон, господин мой! – ответил всадник, вытирая клинок и поворачивая коня. – Тут еще какой-то старик болтался, да я не стал разбираться.
Из-за кустов вынырнул рыжий конь, на котором восседал крупный мужчина в простой броне из вареной кожи, с узким серебряным мечом в руке. Точнее, красно-серебряным, потому что лезвие было наполовину в крови.
Горлис О'Кинн, рикс Озерного края, спрыгнул с коня и склонился над телом былого сюзерена и недавнего врага. Добивать не требовалось: когда Бритаэль не хотел оставить противника в живых, клинок его не наносил пустых ран. Командира своей фианны рикс сам порой побаивался, но за преданность ценил и уважал.