Исток

Московкина Анна

Солен нежно обнимал мою подушку, из приоткрытого рта вытекала струйка слюны. Фу, гадость какая! На мою наволочку. Но представив, что сейчас я буду его будить, потом прогонять, потом уговаривать прийти мстить колдуну завтра, я решила отложить казнь до утра. И, прихватив ночную рубашку, тенью проскользнула в Майоринову комнату. Его кровать по-прежнему хранила память о прошлой ночи. Я сменила белье и, устроившись под одеялом, подумала, что было бы неплохо послушать, о чем говорят мужчины, и упускать такую прекрасную возможность глупо.

Зря ушла. Внутренний голос меня, правда, утешил, сообщив, что вряд ли при мне они скажут что-то важное. Я возразила ему, что им совершенно не обязательно знать, что я присутствую при беседе. На что голос ехидно захехекал и сообщил о чутком слухе колдуна. Я решила задавить спор в зародыше и бессовестно прижалась к замочной скважине, радуясь, что в этот раз располагаю еще и картинкой.

Колдун шуровал ложкой в котелке, доедая порцию мстителя, еще и хлеба туда покрошил. И кто из нас после этого проглот?

Ловша спокойно смотрел на этот беспредел.

— Зря ты ее отпустил.

— Надо было убить?

— Хотя бы потрясти.

— Да не знает она ничего, с центром первый раз, что ли, встречаешься? Ей ориентировку дали, и всё, а от кого заказ поступил, она слыхом не слыхивала.

— М-да, вот делишки, кому же ты так мешаешь?

— Есть у меня пара недоброжелателей. — Колдун снова скребнул ложкой по дну горшка, вычерпывая густой соус.

Ловша, которому этот звук явно уже надоел, ловко захлопнул крышку и отодвинул неудавшийся музыкальный инструмент в сторону.

— Почему они только молодайку такую послали?

— Да этих эльфов не поймешь. Ей лет двадцать — двадцать пять. Даже для человека это немного.

— Значит, тебя недооценили, либо пугают.

— Скорей всего. Хотя, — Майорин зевнул, — есть у меня одна мысль.

— И какая?

— Проверю, скажу.

— Опять тайны?

— Да ладно тебе, Ловша, будто в первый раз, не люблю пустых гипотез, знаешь же.

— Ох, знал бы ты, как ты мне надоел за эти годы.

Они посверлили друг друга взглядами и рассмеялись.

— Кое-что мне все-таки не нравится. Если они наняли одну убийцу, значит, могли нанять еще.

— И?

— И это несколько напрягает. Как и то, что чьи-то ушки сейчас слушают наш разговор. — Колдун сделал пасс в сторону двери. Звук пропал. Осталась только картинка, а читать по губам я, к сожалению, не умела. Так что пришлось смириться и лечь спать. Уповая на воображение, бурно продолжающее недоступную мне беседу.

Солнышко резануло глаза, я чихнула и проснулась. Уже светло. Значит, я опять опаздываю в храм. Очередь страждущих мне гарантирована. Я села, точнее, попыталась, потому что поперек моего живота мертвым грузом покоилась мужская рука, пальцы изредка подрагивали. Ее хозяин мирно уткнулся мне в волосы носом (чтоб у него ноздри ими позабивало!), сложив свою не очень легкую тушку на мою левую верхнюю

конечность.

— Майорин! — зашипела я. Но ответа не получила. Зато рука, будто сама по себе, поползла выше и уютно устроилась у меня на груди, откуда тут же была низвергнута. В отместку я пнула его ногой.

— Майорин, что ты тут делаешь?

— Это моя кровать, — ответил мне сонный голос.

— На мою ты сложил Солена!

— Разбудила бы…

— Это твой мститель, сам бы и будил. — Я села, стряхнув его руку.

— Я думал, ложась в мою койку, ты мечтаешь проснуться рядом со мной. — Мужчина окончательно проснулся, повернул голову и похлопал ресницами, став похожим на кокетничающего с добычей волка, который старается очаровать несговорчивую овечку. Овечка огрела его подушкой.

— Я брата посылать не стану, я сама тебя придушу. — И, оседлав вяло сопротивляющегося колдуна, попыталась претворить слова в действие. К моему неудовольствию, он оказался сильнее, и я капитулировала.

— Размечталась, мала еще со мной тягаться.

— Ничего, недолго тебе осталось! — воинственно ругалась я, натягивая штаны. — Кошмар, надо извиниться перед Илаей, раз ты ко мне в постель уже лезешь.

— Это ты ко мне в постель лезешь, — обиделся он.

— Я не лезу, мог бы и на лавке в кухне поспать.

— Сама там спи, она мне короткая.

— Мне тоже, — честно призналась я.

Мы переглянулись и захохотали, смущение от совместной ночевки схлынуло. Одевшись, я выскочила из дома со словами:

— Завтрак готовь сам.

Портной обошел его кругом еще раз, восхищенно цокая языком. У Майорина уже рябило в глазах, и, когда портной зашел на дцатый по счету вираж, колдун невежливо поймал его за шкирку.

— Вы меня померили?

— Да, милсдарь Майорин. Но так приятно взглянуть на хорошо сложенного мужчину. Знаете ли, они встречаются реже, чем ладные женщины.

— Может, тогда вы начнете работать?

— Ох! Конечно! — Портной удалился за занавеску и начал воодушевленно там рыться, при этом не замолкая: — Жаль, конечно, что время не терпит. Я сшил бы вам чудный костюм! А так… ну чего ждать от готового платья, тут морщит, там стягивает. Мы бы подобрали лучшие ткани — шелк, бархат, атлас.

— Не надо, — сдавленно выдохнул колдун, представив себя окутанным этим безобразием.

— Что вы, эти ткани подчеркнули бы вашу мужественность, сделав вас более привлекательным и величественным.

Майорин сжал зубы и старался молчать, рассчитывая в голове коэффициент разрушений, нанесенный чистой силой при попытке зажечь свечку, но все время сбивался на мат. Наконец, портной вынырнул из-за шторок с ворохом разнообразной одежи, половину из которой колдун отверг сразу. Особенно не понравившиеся ему бледно-голубые штаны мастер подсовывал дважды, уверяя, что именно они добавят его облику воинственности.