Истопник
Шрифт:
Подорвался на собственной мине. Получил 20 лет ИТЛ.
Замыслил побег и осуществил его. Каптерщика несли за плечами зэки – по очереди, в специально сконструированном рюкзаке- коробе. В побег вместе с Мыколой ушли Захар Притулов, троцкист и пораженец, Зина Семина, швея и лагерная жена Притулова, Стоятель путей, железнодорожный техник-смотритель из-под Облучья, отец Климент и Писатель, недоучившийся студент из Хабаровска. У Мыколы толстые и часто неряшливые губы.
Писатель Йорик – придурок. Если быть совсем точным, то Писатель – человек, похожий на автора киноромана. Не удивляйтесь. Если в прошлом, на митинге тоннельщиков,
Абсолютно седой человек в свои неполные тридцать лет.
Зина Семина – заведующая ремонтно-пошивочной мастерской в женском лагпункте. Хороша собой. Тип русской красавицы. С круглым лицом и бровями вразлет. Про таких говорят – манкая. Сидит за растрату двухсот метров пошивочного материала. Ревизоры недосчитались у нее в хабаровском ателье индпошива одной катушки ниток мулине. Предъявлено обвинение в ПЗ – преклонение перед Западом и в ВАТ – восхваление американской техники. Жене большого командира, начальника пограничного округа, Зина пошила платье по выкройке из французского журнала мод. Журнал прислали из Харбина. А поклонения перед Америкой, на самом деле, вообще не было никакого. Тут слегка перепутали и палку перегнули. Впрочем, как говорится, хрен редьки не слаще.
Зина хвалила немецкие швейные машинки «Zinger».
10 лет ИТЛ.
Зина любит абрикосы и клубнику.
Иногда вспоминает о них.
Такой, знаете ли, легкий ветерок из детства.
Захар Притулов – капитан-сапер, воевал на 2-м Украинском фронте. Повторник. То есть отбывает срок наказания вторично. Как называл таких сидельцев Александр Исаевич Солженицын, недобитыши. Отсидевшие, вышедшие и попавшие на зону второй раз. По первому сроку отбывал наказание как троцкист-националист. Притулов служил в Киеве.
Но сам он родом с Русского Севера. Освободили досрочно, в 42-м.
Нужны были на фронте инженеры, строители переправ и мостов.
Красная армия уже готовилась к прыжку в Европу.
Вторично был осужден за пораженческие настроения. На стройке 500 Захар командует фалангой бетонщиков. Кряжистый, нижняя челюсть немного выдвинута вперед. Витые и узловатые, как корни дерева, мускулы.
На руках мокнущая экзема. Похожа на лишайник, который оплетает стволы деревьев с северной стороны.
Члены Политбюро ЦК ВКП(б) – оживленно переговариваются на митинге, посвященном проходке Дуссе-Алиньского тоннеля и прибытию первого рабочего поезда.
Его жена, Катя Калинина, уже вернулась из лагеря.
Хрущев все время глупо, якобы по-народному, шутит.
Все члены Политбюро одеты одинаково, в габардиновые плащи и фетровые шляпы. Один Лаврентий Павлович Берия в отличном двубортном пальто английского кроя.
Заключенные Бамлага, зэки и зэчки – готовятся к ночи любви, обещанной им после проходки тоннеля и встречи двух лагпунктов. Женщины прихорашиваются. Достают заранее приготовленные цветастые косынки. Красят губы вареной свеклой.
Зэки ловят из реки Чёрт харюзков. Рыбка такая, серебристый хариус с оранжевыми пятнышками по бокам. Набираются сил. Харюзки – чистый белок. Рыбу едят без соли. Соль огромный дефицит в лагере.
Солдаты конвойных войск – вохра. Сами похожи на зэков.
Некоторые еще совсем недавно отбывали срок.
Любят, вне службы, бродить по зоне расхристанными, в домашних стоптанных тапочках. Пьянствуют.
Малограмотные и угрюмые дядьки, часто из окрестных поселков.
Среди них встречаются охотники. Стреляют метко. На празднике первого поезда коллективно бьют чечетку. Танцуют под «Марш энкаведов», на антресолях, возведенных справа от портала.
Объединеный хор зэков стройки-500 – исполняет незнакомую им песню «Можжевеловый куст» на слова поэта Заболоцкого, а также «Сиреневый туман» и «Журавли». Ранние редакции неизвестных авторов. Хор отличается большой слаженностью голосов. «Спелись, кубло! Говно народа!» – говорит про них кум – лагерный уполномоченный. Выделяется запевала. Высокий и седой зэк в полосатой робе с лицом падшего ангела.
Слегка напоминает великого певца Козина.
Артисты драматического театра из Комсомольска-на-Амуре, джаз-оркестр «Дальстроя» – тоже заключенные. На празднике первого поезда они изображают бродячий цирк-шапито и показывают сцены из сказки «Золотой ключик». Мы также увидим Шествие в феллиниевском стиле и физкульт-парад живых пирамид на подиуме, возведенном слева от портала. В физкульт-параде, помимо артистов, принимают участие зэки.
Японские военнопленные – ничего не изображают.
Прижимают руки к груди и ежеминутно кланяются.
Среди них есть настоящие самураи. На всем БАМе работало около 100 тысяч военнопленных Квантунской армии. Зэку-японцу за перевыполнение дневной нормы полагалась лишняя ложка риса. На стройке 500 выходила газета на японском языке. В большинстве своем японцы похожи на местных якутов, тунгусов, эвенов и эвенков. Но больше всего они похожи на нанайцев, живущих неподалеку, на Амуре. Нанайцев на митинге нет.
Тунгусы, якуты, эвены и эвенки – охотники и оленеводы. Здешние аборигены. Приехали на упряжках из тайги. Как раз успели к приходу первого поезда. Все время говорят «однако» и едят жирную рыбу чир. Они ее пластают у самых губ длинными и тонкими ножами. Живут в меховых юртах рядом с тоннелем. Жгут костры. Один молодой и ловкий эвенк исхитрился и набросил маут – олений аркан из сыромятного ремня – на трубу паровоза. Машинист матерится. Юноша в меховой рубахе-малице солидно объясняет сородичам: «Наш, однако, не подгадит!» То есть не промахнется.