Шрифт:
Часть первая. Лето
История первая. Пересечение
Ему повезло родиться именно в этом пограничном мире. Или не повезло. Как посмотреть. Хотя Джек старался совсем на это не смотреть: у него давно была заведена привычка о скучном или тяжелом не думать. Себе дороже.
Лучше всего на свете он умел думать о приятном. Поэтому последняя девушка и обломала об него целую охапку веток (вообще-то букет сирени, который он для нее нарвал – своими руками, между прочим), рыдала и вопила, что он бездельник. Что он целыми
Ну нет. Джек даже налоги платил. То есть знал, что бухгалтерия Института отчисляет что-то там. И болтал не просто так, а стихи рассказывал. У него стихи такие. Где-то в стеллаже или вон под той кучей книг в углу лежит пара дипломов, полученных на разных писательских форумах и встречах. Последний раз была денежная премия, приличная очень даже. Правда, Джек был к тому времени в тоске и печали от очередной несчастной любви и премию бездарно пропил. Почти целиком.
Сдуру он еще успел немного отослать матери, и сестра потом звонила и пыталась разузнать, сколько он вообще получил, – и зачем, спрашивается? Только поругались. Хотя сестру он любил, но разговаривать с ней не мог. С серьезными женщинами тяжело разговаривать.
А если вдуматься, он был просто образцово ответственным парнем. В Институт парасвязей пришел сам, еще подростком, – мама немножко поплакала тогда, но он ведь был хорошим мальчиком, только немного рассеянным, и ничего плохого с ним не случилось. Он даже пытался работать сообразно своим способностям, в партнерской программе участвовал. Стихи продолжал писать, рассказы – талант, говорили все, и в журнале «Литература и современность» напечатали его короткую повесть и потом еще пару восторженных рецензий на нее. Он задумал несколько великих романов, иногда записывал понемножку из них, но никогда толком не начинал.
И все никак не мог определиться, что же главнее. Впрочем, последнее время работы в Институте у него было совсем немного, да и вдохновения никакого тоже не появлялось. В чем-то девушка – бывшая уже – была права: этот весенний месяц он в основном валялся на диване или слонялся по городу.
Вся загвоздка была в том, что Джек являлся сильнейшим стихийным магом не только в городе, но, возможно, и в целом мире. Правда, его небывалое могущество было совершенно бестолковым: Джек не мог контролировать огромное количество энергии, которое высвобождалось при его попытках сплести любые чары. Поэтому Джеку запрещалось использовать магию: никакие тренировки, сдерживающие чары или амулеты не помогали.
Взмахом руки Джек без усилий поднимал вихри и в свое время стал причиной разрушения целого тренировочного комплекса на заброшенном заводе, где учились подобные ему подростки.
Их пограничный мир рождал много магов – так было необходимо. Джеку нравилось считать себя неким воплощением окружающей реальности, граничащей лишь с местами, населенными чудовищами из людских кошмаров. Возможностей много, но использовать их нельзя.
«А твое имя? Твое имя! Собачья кличка! Почему ты не говоришь настоящее? Ты просто ублюдок, ненавижу, ненавижу тебя! Я изо всех сил старалась, налаживала все, а ты и пальцем о палец не ударил… Почему я должна все делать? Я одна? Ты даже мусор
Почему же, очень интересуют. Девушка была милой, такой нежной, непосредственной. Правда, ее, как многих других женщин, со временем стало сильно заботить местоположение его носков, отсутствие у него желания мыть посуду и выгуливаться по выходным. Видимо, это у них в генах. А имя? Что же, такова плата: свое настоящее имя он отдал еще лет в тринадцать, когда его поставили на учет как мага. Они всегда так делают, действительно ли это важно или просто традиция? Ему все равно было. Он выбрал себе «Джек» наобум и сразу, хотя мама была в ужасе. Но привыкла. Может, она и забыла уже то, первое.
Будь он послабее, трудиться бы пришлось много: ловить нарушителей, отслеживать аномалии, ликвидировать монстр-объекты, патрулировать город. Для нестабильных, чересчур слабых или не умеющих контролировать себя магов существовала целая система организации работы, в которой он пытался принять участие. «Проблемным» магам подбирали напарников, иногда помогали наладить связь, по которой сила приходит в равновесие, и таким образом получались два работоспособных чародея на службе государства.
С Джеком никто не хотел работать: его могущество разрывало на части и причиняло боль. Где, как оно в нем уживалось - непонятно. Но никто другой его перенести не мог.
От полной скуки Джек сходил с ума, даже ссора с девушкой, к которой он уже достаточно привязался, лишь ненадолго всколыхнула темную гладь болота, в которое превратилась его повседневная жизнь. Скучно было все: еженедельные явки в Институт, встречи с коллегами, с друзьями, прогулки по городу, сидение над клавиатурой в попытке что-то там родить новое. Мысли в голове, как бесформенные серые тряпки, полоскались на ветру, не складываясь ни в какую картину. Было пусто, тоскливо и безысходно. И однажды вечером Джек написал прошение на имя своего начальника с просьбой найти ему напарника для оперативной работы.
«Готов на ограничительный амулет, который сейчас испытывают, на три четверти подавления, – написал он. – И на самые тяжелые задания».
Потом, когда уже отправил, одумался, но – поздно. Досада, впрочем, недолго занимала его ум, и ответа Джек перестал ждать уже через две недели. Вот когда через месяц начальник позвонил и вызвал его в Институт внеурочно, не сразу и вспомнил, в чем дело.
– Прямо все твои требования не удовлетворить, – скрипуче сказал по телефону Яков, – но старались, как могли.
В этом голосе Джек явственно услышал ядовитую иронию и сразу полез в компьютер, чтобы перечитать свое подзабытое уже прошение.
«Напарник непременно должен быть женщиной, не старше двадцати пяти, привлекательной. Желательно высокой и рыжеволосой». Джек очень любил рыжих девушек. Интересно, какие из этих требований им не удалось удовлетворить?
Чувствуя наконец-то некоторый подъем, Джек отправился в Институт.
Припарковав машину на институтской стоянке, он вышел и закурил, прислонившись к капоту. Теплый летний вечер, мягкий шорох листьев на аллее – все настраивало на мирный лад. «Джек, - вдруг сказал внутренний голос, – сегодня что-то изменится». Сжало грудь, и Джек, торопясь, сипло вдохнул воздух.