Истории Эписа. Некромант
Шрифт:
Тихонько отпустила вырывающийся из кончиков пальцев поток. Нить коснулась ноги Эрика и поползла вверх, тонкой пленкой растекаясь по оболочке энергии. Опасения подтвердились. Магия Крейна была в опалинах. Прорехи в энергии. Ты страдаешь бессонницей и бесконтрольными выбросами. Интересно, знает ли кто-нибудь, что из уравновешенного и веселого парня Крейн превратился в параноика, спящего в обнимку с Книгой? А я ведь и подумать не могла, что тебе это может быть еще нужнее, чем мне. Какие же тайны хранит Эрик Крейн?
– Жду вас и вашего друга, – Эрик кивком указал на Лео, – в Башне Смотрящих. Сегодня в четыре часа. Мы опрашиваем всех некромантов, присутствующих
Под яркими солнечными лучами хорошо было видно летающую в воздухе пыль. Ободранные выцветшие обои в жуткий цветочек местами покрывала плесень. На черном кабеле в середине комнаты с потолка свисала одинокая лампочка. Единственное окно без занавесок не давало и шанса хоть как-то скрыться от убивающего солнца. Хотя грязный слой на стекле, скорее всего, немного притуплял поступающий в комнату свет. Потрескавшееся и мутное зеркало под большими круглыми часами отражало скромное убранство моего нового жилища. Старый деревянный шкаф с открытой дверцей покосился на один бок. Кажется, он еще стоял только потому, что опирался на железную маленькую кровать.
Опустилась на матрас под жуткий скрип пружин, распугивая живших тут клопов, я чуть ли не носом уперлась в тучную хозяйку помещения, расположившуюся на единственном в комнате стуле с разными ножками. Служил он тут, судя по всему, и столом, и вешалкой.
– Не хоромы, конечно, но ты и не гулять вроде как приехала, – пожилая Ра демонстративно вытащила из бездонной сумки белые перчатки и, аккуратно обработав руки антисептиком, надела их.
– Оплата вперед, – кивнула мне хозяйка.
Я послушно полезла в рюкзак.
Ра внимательно пересчитывала деньги, шепотом повторяя цифры под свой крючковатый нос. Туго собранные на затылке волосы уже полностью покрылись сединой, но бойкости и активности хозяйки можно было позавидовать. Несмотря на всю брезгливость и пренебрежение, от женщины несло страхом. Она так и продолжала сидеть вполоборота, не выпуская меня из вида, а желтая Книга покоилась на старческих коленях, покрытых тканью длинной легкой юбки. Боялась, но все равно согласилась сдать квартиру на окраине Эписа некроманту. Ну и где же твоя семья, Ра? Вы же так все помешаны на чистоте собственной крови, а в итоге, чтобы жить, тебе приходится сдавать комнату мне.
Окончив пересчет, Ра аккуратно сложила пачку и, перевязав резинкой, убрала в сумку. Перчатки, что интересно, так и не стала снимать. Хмыкнув, я отвернулась.
– Мужиков не водить, трупы свои тут не препарировать. Смотри у меня – если что пропадет, мигом сдам смотрящим, – женщина пригрозила мне пальцем.
Я не смогла сдержать улыбку. Хозяйка посмотрела на меня и как-то расслабилась. Сделав серьезное лицо, я тут же кивнула.
– Ну и как ты, девка, докатилась до такой жизни? – пробурчала женщина, а я просто пожала плечами. – Будешь вести себя тихо – продолжишь жить тут. Эх, молодежь, – добавила она, поднимаясь со стула.
Раздав несколько абсолютно бесполезных советов, убедившись, что прямо сейчас я не собираюсь устраивать пляски с зомби, она наконец успокоилась и, скрипнув дверью, ушла.
А я огляделась еще раз. Защелка на двери никуда не годится – надо срочно исправлять. Прикоснувшись пальцами к косяку, еще раз дернула резерв.
– Запрись, – и поток, отделившись от пальцев, заполнил щель между дверью и стеной.
Держать долго такую защиту смысла нет, это неразумное использование жизни. Все, что можно сделать без воздействия – нужно делать без
Конечно, у меня был выбор. Первый вариант – вернуться в Дом Рабоса. Именно там Правящие выделили две комнаты для приехавших в Эпис некромантов. Сиротский дом, куда отправляли всех брошенных или рожденных со смешанной кровью детей на воспитание, и военная школа для тех, кого готовили к служению Всевышнему и Правящим. Достаточно популярным считалось так же отдавать детей из богатых семей Осирис и Ра для воспитания. Действительно, куда еще Правящие могли предложить вселиться еще не друзьям Эписа? Здесь воспитывались настоящие Воины. Проведя в Доме всю свою жизнь, я поклялась никогда не возвращаться. Не собиралась нарушать обещание и теперь.
Если первый вариант пугал меня на уровне физической боли, то второй грозился задушить собственными эмоциями. Упав на железную кровать, я потянула ниточку, которую питала все годы отсутствия, и закрыла глаза.
– Покажи мне.
И тут же в нос ударил аромат сладких жареных пончиков. Чьи-то голоса. Нет, подожди, куда ты так бежишь? Содрал коленку? А что это? Собачий лай? Да, ты же хотел щенка. Я улыбнулась. Как же он заразительно и звонко смеялся. Легонько дернула связь, расширяя поток.
– Я здесь, малыш, – где-то там ребенок остановился.
– У меня щенок. Я назвал его Чик! – тут же похвастался он, и параллельный поток животной жизни вторгся в сознание. Судя по всему, он поднял собаку на руки. Вот в кого такой?
– Умничка, милый. Только не кричи так. Ты же помнишь, что мы разговариваем в твоей умной голове? И это наш секрет, – перед глазами замелькали пятна.
Слишком устала сегодня для долгой связи. Но еще чуть-чуть.
– Ма-а-ам, – внутри все задрожало, – уже скоро, правда?
Глаза защипало. Нельзя, связь двухсторонняя. Хотя и нулевой, но он может почувствовать.
– Конечно, милый. Очень скоро, – связь истощилась, а на новый поток сейчас не было сил, – c днем рождения, сынок. Я люблю тебя, Масик.
– И я тебя люблю, мам.
Связь оборвалась, оставляя меня обессиленную одну в этой чертовой дыре. Из глаз катились слезы, но уже было все равно. Пять бесконечных лет. Моя жизнь. Как же хочу увидеть тебя. Маленький кулечек.
В ту позднюю ночь я прижимала тебя к груди и не могла заставить отпустить. А ты спал как никогда спокойно и крепко. Тогда я, кажется, плакала в последний раз. Крошечный, только что отметивший свой первый день рождения, сжимал пальчиками воротник моей кофты и мирно посапывал, прижав кулачок к лицу. Положив тогда ребенка в кроватку, я оставила не его, а саму себя. Каждый мой шаг становился болью, пока я не достигла границ Эписа. Это было необходимо. Чтобы защитить тебя, чтобы остаться собой. Необходимо. Но смогла бы я снова поступить так же? Оставить ребенка и исчезнуть, пропасть с лица земли, не сказав и слова? Еще очень долго я просыпалась по ночам прислушиваясь: а не раздается ли детский плач? Утром по инерции варила кашу. Фантомные боли. Я помню, как напевала потоками колыбельные, когда сын еще не мог формулировать мысли. Когда готовилась к переходу перед заданиями – каждый раз связывалась, как в последний. И всегда боялась только одного – больше никогда не увидеть. Я вытерла влагу со своего лица, но соленые ручейки продолжали бежать по щекам.