Историк
Шрифт:
И теперь Стойчев улыбался, и ни я, ни Элен не могли не улыбнуться в ответ. Он сидел в своем кресле под какой-то иконой — кажется, это был святой Георгий, доблестно пронзающий копьем довольно хилого дракона.
— Я очень рад, что вы зашли меня навестить, — сказал Стойчев. — У нас не так уж много бывает гостей, а гости, с которыми можно поговорить по-английски, — тем более редкость. Я очень рад случаю попрактиковаться с вами в английском, хотя, боюсь, подрастерял беглость.
— Ваш английский превосходен, — возразил я, — можно ли спросить, где вы учились?
— О, конечно,
— И то, и другое. Мы хотели посмотреть библиотеку и задать вам несколько вопросов по вашей специальности. — Я помолчал, подбирая слова. — Мы с мисс Росси интересуемся средневековой историей вашей страны, хотя я знаю о ней гораздо меньше, чем следовало бы, и мы пишем… э… — Я запнулся, потому что, не считая краткой лекции, которую прочла мне в самолете Элен, совершенно не знал истории Болгарии и боялся сказать явную нелепость при ученом — хранителе ее прошлого и потому еще, что за одним столом с презрительно щурящимся Рановым не мог затронуть личной, невероятной стороны наших поисков.
— Так вы интересуетесь Средневековьем? — повторил Стойчев, бросив короткий взгляд в сторону Ранова.
— Да, — поспешила мне на выручку Элен, — нас интересуют монастыри средневековой Болгарии, и мы хотели бы узнать об их жизни как можно больше — для статьи, которую готовим к печати. Особенно нас интересует позднее Средневековье, в частности пути паломничества монахов по Болгарии и к святыням других стран.
Стойчев загорелся, замотал головой с явным удовольствием, и его оттопыренные уши вспыхнули в солнечном луче.
— Прекрасная тема! — воскликнул он.
Его взгляд был устремлен мимо нас, и мне подумалось, что он смотрит в далекое прошлое, в настоящий колодец времени, и, может быть, видит его яснее, чем люди, жившие в те времена.
— Вы пишете о чем-то конкретном? У меня здесь много рукописей, которые могут оказаться вам полезными, и я с радостью позволю вам просмотреть их, если пожелаете.
Ранов шевельнулся на стуле, и я снова задумался, как бы от него избавиться. К счастью, он отвлекся, заглядевшись на милый профиль Ирины, сидевшей у стены.
— Видите ли, — проговорил я, — нас интересует в первую очередь пятнадцатый век — конец пятнадцатого века. Доктор Росси много занималась этим периодом истории страны, откуда происходит ее семья, то есть…
— Румынии, — вставила Элен, — хотя я выросла и училась в Венгрии.
— А, да мы с вами соседи! — Профессор Стойчев послал Элен нежнейшую из своих улыбок. — Так вы из Будапештского университета?
— Да, — сказала Элен.
— Возможно, знакомы с моим другом — профессором Шандором?
— О, конечно. Он декан нашего исторического факультета. Мы с ним почти друзья.
— Чудесно, чудесно, — приговаривал профессор Стойчев, — пожалуйста, когда будет случай, передайте ему мой горячий привет.
— Обязательно, — улыбнулась ему Элен.
— И
К моему удивлению, Элен залилась краской. Я решил, что она еще не привыкла публично обсуждать этот вопрос или сомневается, стоит ли признавать родство, тем более при Ранове, который вдруг весь обратился в слух.
— Да, — коротко сказала она. — Он мой отец, Бартоломео Росси.
Я ожидал, что Стойчев вполне естественно удивится, каким образом дочь американского историка оказалась румынкой, воспитанной в Венгрии, но он, если у него и возник такой вопрос, оставил его при себе.
— Да, известное имя. Много отличных книг — и какое разнообразие тематики! — Он хлопнул себя по лбу. — Читая его ранние работы, я думал, что из него получился бы прекрасный историк Балкан, но он, кажется, оставил эту тему и обратился ко множеству других.
У меня стало легче на душе, когда я убедился, что Стойчев знает и одобряет работы Росси: знакомство с ним могло послужить нам рекомендацией и даже помочь заслужить некоторую симпатию.
— В самом деле, — заметил я, — профессор Росси не только отец Элен, но и мой куратор — я работаю над диссертацией под его руководством.
— Как удачно. — Стойчев накрыл одну ладонь с синими прожилками вен другой. — И о чем же ваша диссертация?
— Ну… — Пришел мой черед заливаться краской. Можно было только надеяться, что Ранов не слишком пристально следит за этими переливами цветов.
— Вообще-то о торговле в Голландии семнадцатого века.
— Замечательно, — сказал Стойчев. — Весьма интересная тема. И что же привело вас в Болгарию?
— Это долгая история, — ответил я. — Мы с мисс Росси, проводя одно исследование, заинтересовались связью между Болгарией и православной общиной в Стамбуле после оттоманского завоевания города. Правда, это отклонение от темы моей диссертации, однако мы написали несколько статей по этому вопросу. А недавно я выступал в Будапештском университете с докладом о… завоеванных турками областях Румынии.
Я тут же спохватился, что сделал ошибку: Ранов мог и не знать, что кроме Стамбула мы побывали в Венгрии. Однако Элен хранила невозмутимый вид, и я решил брать с нее пример.
— Мы хотели бы закончить свои поиски в Болгарии и надеемся, что вы сможете нам помочь.
— Разумеется, — терпеливо проговорил Стойчев. — Если вы скажете, что именно интересует вас в истории монастырей и маршрутов пилигримов и в истории пятнадцатого века вообще. Для болгарской истории это замечательный век. Вы знаете, что с 1393 года большая часть страны подпала под турецкое иго, хотя несколько областей оставались свободными еще в пятнадцатом веке. В это время духовная культура народа сохранялась, главным образом, в монастырях. Я рад, что вы интересуетесь монастырями, потому что у нас в Болгарии они — один из самых щедрых источников.