Итоги № 1 (2014)
Шрифт:
Фотографы Андрей Голованов и Сергей Киврин работают вместе уже больше 25 лет. За это время им приходилось попробовать себя во всем — от рекламных буклетов до репортажей из горячих точек. Но в первую очередь коллеги считают себя спортивными фотокорами, а свои главные творческие удачи связывают с Олимпийскими играми. Сочи-2014 станет для Сергея четырнадцатой, а для Андрея — одиннадцатой Олимпиадой.
— Прежде всего объясните, почему вы решили работать, как это сейчас модно говорить, в тандеме?
Сергей Киврин: Это связано со спецификой работы на спортивных соревнованиях. Одному человеку очень трудно обежать весь стадион и поймать нужный кадр. Вообще тактику совместной работы мы начали использовать еще задолго до того, как
Андрей Голованов: В 1996 году мы встретились на Олимпиаде в Атланте и решили не просто работать вместе, но и создать общий бренд. Мы выработали определенный стиль съемки, который нам нравится, к тому же вдвоем мы больше успеваем.
— Это была первая Олимпиада, которую вы снимали вместе?
С. К.: Нет. Фактически нашей первой совместной Олимпиадой стали зимние Игры в Лиллехаммере в 1994 году. Я поехал туда практически нелегально. Несмотря на то что мы делали альбом для Олимпийского комитета, мне забыли выдать командировочные. Имелась аккредитация, но жить было негде. Просить я не умею и решил лететь за свой счет. Купил за 100 долларов билет туда-обратно и рассчитывал ночевать на матрасе в номере Андрея. Но разборные домики для прессы были крохотными, комнатки — очень маленькими. Плюс Андрей делил номер еще с одним человеком. Валяться у них в ногах мне было неудобно, поэтому пришлось пойти на хитрость. Два санузла в доме не имели окон. Мы пришли в этот домик первыми. Я занес свои вещи, оставил их в номере у Андрея, а в одной из довольно просторных ванных комнат выкрутил лампочку и спрятал ее в своих вещах. Таким образом, ни у кого не возникало желания воспользоваться этой ванной, ведь там всегда темно, а рядом аналогичный санузел, где все работает. Потом в наш домик поселили еще китайских, американских и норвежских журналистов. И я, каждый день вот так вворачивая лампу вечером и выворачивая утром, убирая вещи утром и занося вечером, прожил там всю Олимпиаду, ни разу не попавшись им на глаза. И они не могли понять, что такое: вечером приходят — там закрыто, утром открыто, но света нет. Так меня и не поймали.
— Неужели работа на Олимпиаде того стоит?
С. К.: Главное — есть простор для творчества. На олимпийских стадионах, как можно заметить, нет рекламы. Потому что она — враг не только человечества, но и фотографов. Это фон, на котором мы снимаем. Часто она бывает пестрая, аляповатая, и какой бы кадр ты ни сделал, он не будет смотреться. На Олимпиаде же, кроме колец, нет ничего. И, конечно, кадры оттуда бывают самыми богатыми на эмоции. Посудите сами: Олимпиада проходит раз в четыре года, и за это время не все спортсмены удерживаются на своих позициях. У людей есть шанс, может быть, один раз в жизни выиграть Игры. Цикл в 8 лет не всякий выдержит. Поэтому участие в Олимпиаде воспринимается как шанс, который дается раз в жизни. Цена каждой медали зашкаливает, а следовательно, зашкаливают и эмоции. Для фотографа самое важное — их поймать. Ни один чемпионат мира в этом отношении не может сравниться с Олимпийскими играми. Каждый спортсмен изо всех сил борется за свой шанс выиграть и войти в историю. Характер и эмоции человека в такой ситуации лежат на ладони.
— Вы сами-то со спортом дружите?
С. К.: Я профессионально играл в волейбол, окончил в Ленинградском районе Москвы спортшколу и стал чемпионом столицы. Потом поступил в МГУ, где продолжил играть в студенческой команде. В ней к тому времени уже собралась группа мастеров, среди которых были и чемпионы мира. И даже после окончания МГУ я еще год играл в команде. Впрочем, я никогда не стремился стать профессиональным спортсменом. Для меня спорт всегда был местом, где можно проявить смелость, характер, благородство, а не завоевать победу любой ценой. Сейчас все по-другому. Олимпийские игры очень сильно изменились после того, как их изобрели греки. На первое место выходит коммерческий аспект. Люди хотят выиграть любой ценой. Все это превратило спорт в одну из разновидностей шоу-бизнеса.
— Пригодились ли вам занятия спортом на Олимпиадах?
С. К.: Еще как! Вспоминаю первый день работы на Олимпиаде в Лондоне. До официальной церемонии открытия были предварительные соревнования по стрельбе из лука. Вообще мы, фотографы, такие мероприятия
Оправившись после падения, я решил сделать перерыв и попить кофейку в пресс-центре. В крохотном зале кафетерия собралась огромная толпа. Кто-то толкнул моего соседа, и он опрокинул горячий кофе на мою белую кроссовку. Я получил сильный ожог — перед самым открытием Игр. Но ничего не поделаешь, пора было ехать в пресс-центр. Прихожу на остановку, ни одного автобуса нет. Несмотря на то что они должны были ходить каждые 20 минут, я прождал 1,5 часа. Наконец приехал автобус, который полностью набился журналистами. И тут выясняется, что водитель не знает, где пресс-центр и как туда доехать. Ему стали объяснять, наконец тронулись. Едем, и вдруг я вижу, что на нас на полном ходу летит двухэтажный автобус. Причем именно туда, где сижу я. Понимая, что столкновение неизбежно, я сбросил сидевшего рядом испанского журналиста в проход, а сам упал на него. И в этот момент последовал удар. Если бы я не увернулся, то как минимум получил бы серьезные переломы. К счастью, никто не пострадал. Нас довольно быстро пересадили на другой автобус, и мы с трудом, но успели на церемонию открытия.
— Кадр-то получился?
С. К.: Да, но опять-таки без физической подготовки у меня ничего не получилось бы. Само действо длилось пять часов. И все это время нужно было стоять. Сидений для фотографов не предусмотрели. Обычно нам выделяются отдельные места, чтобы зрители не мешали — так называемая фотопозишн. В этот раз она оказалась под трибуной, где должна была сидеть королева. Никто не знал, когда она появится. И я со своей больной ногой три часа стоял на цыпочках, чтобы сфотографировать момент ее появления. В другом положении ложу было просто не видно, а мгновение, когда входит королева, длится доли секунды. Она опоздала на два часа. Но все старания оправдались. Я поймал момент, когда она входила в ложу, и успел сделать три кадра. Четверть секунды я видел королеву, потом ее тут же закрыли люди и кадр уже не получился бы. Вообще одно из важных качеств фотографа — терпение. Нужно уметь ждать. Только тогда удастся поймать свой уникальный кадр.
— Выходит, что снимать спорт тяжелее, чем все остальное?
С. К.: И да, и нет. На Олимпиаде проще поймать отличный кадр. Его может сделать любой, даже самый ленивый фотограф. Снять хороший кадр на улице гораздо сложнее. Только на первый взгляд кажется: что такого сложного — вышел и фотографируй. Нет, поймать нужный момент и еще успеть сделать кадр — очень трудно. Ведь надо дождаться какого-то интересного момента. В этом плане спорт снимать гораздо легче. Ты знаешь, что в 19.00 начнется соревнование, знаешь, откуда выйдет судья, откуда выбегут 22 человека, которые будут играть в мяч. Ты только должен занять позицию и ждать момент, а он обязательно настанет, потому что будут эмоции, кто-то кому-то даст в глаз, кто-то упадет. В общем, будет зрелище. Выйдя на улицу, надо очень долго ждать, когда появится такой момент. Или, например, гораздо сложнее снимать животных в дикой природе. Я бы отдал весь свой архив за уникальный кадр с медведем, потому что знаю, сколько труда в него вложено.
На Олимпиаде перед нами стоит задача не только поймать отдельные кадры, но и запечатлеть историю соревнований. И главная проблема в том, что фотографы работают в режиме нон-стоп. Для нас вообще Олимпиада — это мазохизм. Уже со своей пятой Олимпиады я давал себе зарок, что больше не поеду. Работаем мы там на износ, до полного истощения, спим по три часа в сутки. Мы с Андреем хотим попасть на 4—5 съемок в день и работаем с утра до ночи, потом надо еще обработать фотографии, в результате ложимся спать в 3—4 утра, а в 6.30 надо уже встать, чтобы попасть к 8 на объект. Возникает хроническая усталость. Конечно, засыпаешь в автобусе, бывает, что засыпаешь на работе. В итоге дошло до того, что после закрытия Олимпиады в Пекине я не узнал собственного сына. Он прошел мимо, а я не узнал! Однажды просто заснул на ходу, проснулся от удара головой о столб. Вернувшись домой, спишь сутками. Конечно, так работают не все, например, фотографы из агентств закреплены за каким-то одним видом спорта, и у них есть возможность полноценного отдыха. Другое дело, что и работа у них монотонная. Текучка заставляет работать не творчески, а механически. А нам все-таки хочется творчества.