Итоги № 10 (2012)

Журнал Итоги

Не дай бог! / Политика и экономика / В России

Не дай бог!

/  Политика и экономика /  В России

Нынешние события сравнивают с февралем 1917 года. Снизится ли накал политических страстей после 4 марта? Или, наоборот, пожар гражданского противостояния заполыхает с новой силой? Завершится ли февраль октябрем, как 95 лет

назад? Исчерпаны ли возможности для компромисса у власти и «рассерженных»? Кому отвечать на такие вопросы, как не властителям дум? На страницах «Итогов», почти как на баррикадах, сошлись два творца: Александр Проханов и Михаил Веллер.

С одной стороны

Александр Проханов: «Сейчас еще не февраль 17-го. Но все движется именно к нему»

Александр Андреевич, будет расти противостояние в обществе?

— Скорее последует сильный афронт власти. Все формы недовольства получили канал, через который готовы выплеснуться. Эта «канализация» — на Болотной, на проспекте Сахарова, в ходе шествий — приобрела форму «оранжевой революции» по классической схеме. Но есть в обществе и другие группы, которые боятся «оранжевой революции», они не хотят утратить государственность. Как это было в феврале 1917 года, когда Россия, потеряв монархию, лишилась и государства. Как было и в августе 1991-го. Кстати, обе группы не антагонистические силы, а два разных канала проявления одной драмы.

— Так это и есть гражданское противостояние, когда одна часть общества за власть, другая — против…

— Одна часть общества терпеть не может власть настолько, что ради ее ухода готова «срезать» и государство. Другая — страшится потерять страну, хотя Владимира Путина тоже может не любить. Драма этих людей (я к ним принадлежу) в том, что, противодействуя оранжистам, они косвенно поддерживают власть, которая их может не устраивать.

— То есть Россия не может существовать без Владимира Путина?

— Могла ли власть существовать без Николая II? Могла, но полгода, а потом революция, Гражданская война и потеря миллионов людей. Власть могла существовать без коммунистов? Конечно! Их скинули, а страна потеряла республики СССР, 30 миллионов русских остались за ее пределами. Все это — следствия потери власти коммунистами. Об этом писал Александр Зиновьев: «Метили в коммунизм,

попали в Россию».

— Революция не пройдет?

— Революция уже идет! По классическим оранжевым лекалам — оттенки не важны. Она прошла фазу недовольства в момент выборов, доказательств народу фальсификации выборов, чтобы он почувствовал себя обобранным, потом людей вывели на улицы, теперь на очереди столкновения, кровь, жертвы, демонизация власти и атака на нее со стороны мировых СМИ.

— Как избежать конфронтационного варианта развития событий?

— Есть несколько технологий. Первая, которую пока не удалось реализовать: все стороны — власть, несистемная и системная оппозиция — договариваются о том, что выборы будут считаться легитимными при соблюдении определенных условий. Ведь спусковой крючок «оранжевой революции» — заявление о нелегитимности выборов.

Второй вариант: в ответ на оранжистский взрыв, когда они на улицы выводят 20 тысяч человек, как это было недавно на Садовом кольце, антиоранжисты выводят 50 тысяч. Этот массив людей говорит оппонентам, что народ не клюнет на оранжевый манок, а такой сигнал оранжистов всегда деморализует и дезориентирует.

Третий вариант, который может последовать сразу после 4 марта, — конкретные шаги и действия власти по прекращению этого мерзкого застоя. Власть должна запустить развитие, причем чтобы обещанное повышение тарифов и увеличение налогов не производились. Пусть изыскивают ресурсы. Это же обещал и Путин!

— И все же: противоборствующие стороны смогут остановиться?

— На переговорах обе стороны лукавят — завышенные обещания, обманы, попытка дискредитации. Но важно, что переговоры начались, потому что до недавнего времени площади были неструктурированной толпой, а сейчас есть Лига избирателей, круглые столы…

— Но у оппозиции нет харизматичного лидера. Какая тут революция!

— Я был в Египте и беседовал с представителями «Братьев-мусульман». У них тоже не было лидера, только тысячи недовольных, но этого хватило.

У «болота» есть локальные лидеры и групповой лидер — трибуна митинга. Как только ситуация накалится, внутри этой группы кто-то станет вожаком. И не забывайте: у революции есть спонсоры — политические, финансовые или информационные.

— Но протестующие не раз говорили о том, что они против революций…

— Люди на площадях Москвы в августе 1991-го тоже не хотели революции и не лезли в политику. Мальчики, которые оказались под танковыми гусеницами, убежден, не думали, что могут погибнуть, и ходили с гвоздиками в петлице. Ксения Собчак разве хочет революции? Но когда 30-тысячная толпа начинает двигаться в хорошем темпе по улицам Москвы, а на ее пути возникает ОМОН, она его атакует.

— Но и власть организует митинги, шествия. Тоже, получается, раскачивает лодку?

— Власть должна себя защищать. Хотя самой эффективной защитой была бы немедленная трансформация власти. А вместо этого — одни политтехнологии.

— Те люди, что ходят на Болотную, они провоцируют власть?

— Они ничего не делают, чтобы развязать гражданскую войну! Это самые мирные люди, святые. Разве что говорят, что выборы 4 декабря были фальшивые или «ни одного голоса Путину!». И загодя заявляют, что выборы 4 марта тоже фальшивые, хотя они тогда еще не состоялись. Потом обещают созвать учредительное собрание и поменять Конституцию — превратить Россию из президентской в парламентскую республику, создать временное правительство. Если бы я был Пиночетом, Сталиным или Обамой, я бы уже арестовал всех, кто призывает к перевороту.