Итоги № 16 (2012)

Итоги Итоги Журнал

Глава адвокатской палаты москвы Генри Резник оказался в юриспруденции почти случайно: буквально впрыгнул в профессию с волейбольным мячом в руках. Работал следователем, преуспевал в науке. Адвокатскую мантию примерил в 47 лет. Зато сегодня имеет полное право пошутить: «И что? У меня обыкновенная адвокатская мания величия: их много, а я один...»

— Генри Маркович, правду говорят, что хороший адвокат знает законы, а очень хороший — судью?

— Суперадвокат должен знать и то и другое.

—

Значит ли это, что все очень хорошие судьи знают Резника?

— Скорее всего. Но адвокат Резник знает весьма ограниченное число судей, причем преимущественно тех, которые не рассматривают дела, где я являюсь участником. Это судьи верхних судов. Замечу также, что по определенной категории дел ко мне обращаются тогда, когда не могут ни договориться, ни откупиться.

— Дело замминистра финансов Сергея Сторчака — из этой обоймы?

— Лично мне буквально на третий час знакомства с материалами этого дела стало ясно, что оно заказное и политически мотивированное. Чуть позже догадался: дело открыто с тем, чтобы скомпрометировать вполне конкретного человека: Алексея Кудрина. Обвинение противоречило очевидным правовым фактам — Сторчак все-таки не настолько крупная фигура, чтобы развести такой костер. Кудрин же препятствовал распилу бюджета, в то время как недостатка в желающих поучаствовать в этом не наблюдалось. Ведь сколько в свое время было шуму: мол, деньги лежат без дела, кормят США, надо их срочно бросить на отечественные нужды! Кудрин — выдающийся министр, сейчас это понятно. А в деле Сергея Сторчака он проявил себя как настоящий мужчина: не сдал зама.

Напомню, в 1992 году Россия и Алжир заключили договор по урегулированию задолженности перед бывшим СССР, по которому Алжир должен был погасить часть долга товарами. Компания «Содэксим», которая была отобрана для реализации этих товаров, перечислила в бюджет 24,2 миллиона долларов. Но товаров так и не получила — Алжир отказался выполнять соглашение. В 2006 году правительства обеих стран подписали соответствующее соглашение, обязавшись урегулировать вопрос с возмещением вреда своим предпринимателям. Но государство не торопилось возвращать деньги «Содэксиму». Самое интересное, что предшественники Сторчака не отрицали наличие долга, но дальше дело не шло. Тем временем нарастали штрафные санкции: 24 миллиона долларов превратились, по подсчетам «Содэксима», аж в девяносто. Сторчак же действовал как настоящий государственник — стал бороться за каждый рубль, опустив сумму до 43,4 миллиона. Почему он это делал? Да потому что если бы «Содэксим» пошел в суд, то мог взыскать гораздо больше. Минфин оперативно подготовил поправки в закон о бюджете, включив эту сумму в его расходную часть. Осенью 2007 года СКП по рапорту ФСБ предъявил Сторчаку, председателю и члену совета директоров Межрегионального инвестиционного банка Вадиму Волкову и Игорю Круглякову, а также гендиректору «Содэксима» Виктору Захарову обвинение в сговоре, посчитав возврат денег из бюджета мошенничеством.

— На вас оказывали давление?

— Давления я никогда не ощущал. Все знают, что Резник бывает безбашенным — может и пресс-конференцию по такому поводу созвать. Но в ходе процесса были другие вещи, подтверждающие неправедность дела.

Я защищал Круглякова, которого сделали организатором этого «преступления». Он возглавлял фирму, проплатившую эти 24 миллиона за «Содэксим», что юридически на возврат долга никак не влияло. До задержания мой подзащитный лечился за границей. По прилету в Москву его тут же взяли под стражу под предлогом, что он может скрыться. Причем налицо были откровенные подлоги. Например, основанием для избрания меры пресечения называлась информация о том, что у него имеется частный самолет. Никакого самолета у Круглякова не имелось, и уточнить это можно было одним звонком: есть реестры всех частных бортов. Другой вброс — копия какого-то

мелкого дела, где Кругляков фигурировал наряду с прочими в качестве подозреваемого аж 5 лет назад и которое было прекращено за отсутствием состава преступления. Всплыло оно исключительно для того, чтобы представить его преступником со стажем. Помнится, я даже заявлял ходатайство о возбуждении дела в отношении следователя, обвинив его в интеллектуальном подлоге.

Но самое психологически травмирующее: мне пришлось бороться не столько против обвинений, сколько за жизнь человека. Круглякову было выставлено врачебное заключение: «высокий риск внезапной смерти». У него сердце без кардиостимулятора-дефибриллятора не сокращалось, заряда в аппарате оставалось мало, и ему должны были еще за два месяца до ареста делать операцию. Я полгода боролся за его освобождение. Знаете, до кого достучался? До руководителей ФСИН.

А вскоре дело Сторчака было прекращено, потому что арбитражный суд признал выплату долга «Содэксиму» абсолютно законной.

— Поговаривали, что дело может быть пересмотрено...

— Это дело не может быть пересмотрено никогда. 15 января 2008 года Конституционный суд принял определение, по которому без отмены решения арбитражного суда, вынесенного в пользу предпринимателя, его нельзя привлекать к уголовной ответственности.

— Дело министра по атомной энергии Евгения Адамова тоже заказное?

— Не совсем так. Точнее, его можно назвать искусственно созданным, причем цель изначально была благой. Евгений Олегович стал жертвой роковых обстоятельств, оказавшись без вины виноватым. Точнехонько по незабвенному Виктору Степановичу: хотели как лучше, получилось как всегда.

— Но дыма-то без огня не бывает...

— Так ваш брат журналист и постарался дыму нагнать! Тема-то вкусная, все любят обличать. Я ни в коем случае не стараюсь поднять реноме своего бывшего подзащитного — мне приходилось защищать многих, в том числе откровенных мерзавцев, но тут совсем другая история.

Шел 1993 год, наши банки лопались как мыльные пузыри. Адамов, возглавлявший в те годы НИКИЭТ (Научно-исследовательский и конструкторский институт энерготехники имени Н. А. Доллежаля), открыл счет в зарубежном банке на свое имя — с тем чтобы выделенные США деньги на научные разработки в России уж точно дошли до адресатов. Американцы в 2005 году за этот факт ухватились, обвинив его в хищении 9 миллионов долларов. Между тем было доказано, что все деньги со счета Адамова действительно напрямую шли на оплату работ, проведенных сотрудниками НИКИЭТ.

— Американцы к Евгению Олеговичу личную неприязнь испытывали?

— Адамов — физик-ядерщик с мировым именем, очень независимый человек, государственник, настоящий «красный директор». Напомню, три года, с 1998 по 2001-й, он проработал министром в шести правительствах — при Черномырдине, Кириенко, Примакове, Степашине, Путине и Касьянове. Его идеи — АЭС в Бушере, необходимость атомного сотрудничества с Китаем и прочее — действительно очень не нравились американцам.

— Тем не менее он угодил не в их Алькатрас, а в нашу «Матросскую тишину», причем совсем по другому делу.

— Но эта история напрямую связана с американской. Дело было так. Адамова заманили в Швейцарию якобы для дачи свидетельских показаний по факту ареста банковского счета дочери (около 300 тысяч долларов). Когда он туда приехал, то его арестовали по запросу американцев об экстрадиции. Уму непостижимо, как наши могли выпустить такого человека за границу без диппаспорта, гарантирующего неприкосновенность! Обладатель сверхсекретов оказался под ударом американской спецслужбы. Вся атомная стратегия страны под угрозой! Знаете, кто подписал запрос об экстрадиции Адамова? Лично госсекретарь Кондолиза Райс и глава Минюста Альберто Гонсалес.