Итоги № 36 (2012)
Шрифт:
Вообще-то говоря, я этот закон как раз поддерживаю. И считаю недопустимым использование малолетних детей в порноиндустрии. Нет никаких сомнений в том, что порнографы должны нести наказание. Но я не слышал ни об одном прецеденте. Брешью в законодательстве пользуются разного рода проходимцы, имеющие наглость подавать свои опусы на получение прокатного удостоверения Минкультуры. Зато я уже слышу про нападки на советскую анимацию, на мультфильм «Ну, погоди!». А вот отличить одно от другого должны профессиональные экспертизы. Я в кошмарном сне не могу себе представить экспертов, которые дадут заключение, что фильм Котеночкина пропагандирует в детской среде табакокурение. Я воспитывался на этом мультфильме
Как член Киносоюза я знаю, что мы обращались в Минкультуры с требованием выдать прокатное удостоверение очень важной и актуальной сербской картине «Клип» Майи Милош, триумфально идущей по всему миру и в прокате, и по телевидению. Получается, что закон, призванный ограждать детей от вредного влияния, по сути дела, наносит вред, отлучая их и их родителей от годами проверенной анимации. «Клип», в частности, помогает взрослым попасть в закрытый мир собственных детей, чтобы помочь разобраться в неведомых им подростковых проблемах. Это в каком-то смысле пособие. Картина почти документальна, снята как бы мобильным телефоном главной героини. И в ней очень большая степень достоверности. Я — отец двух дочерей, уже вышедших из подросткового возраста, — уверен: в свое время такой фильм помог бы мне иначе наладить с ними форму диалога. Вот и получается по нашему обыкновению — хотели как лучше...
У нас в стране абсолютно нет уважения к экспертным оценкам. Чиновник как бы и принимает законы, и стоит на их страже. Не работают основные институты, которые являются базисом любого цивилизованного государства. Мы же понимаем природу чиновника, сидящего в своем уютном кресле при всех дивидендах. И зачем ему, подумайте сами, рисковать? Лучше запретить «Клип», который он, скорее всего, и не видел, нежели собирать каких-то там экспертов. Чем собаку лечить, проще ее усыпить.
Ведь парадокс с картиной «Клип» заключается в том, что в Европе, на законы которой ссылаются, картина прошла все экспертизы. Иначе она не имела бы шансов быть показанной на фестивале, в прокате, по телевидению, не вышла бы на DVD. Потому что в Европе к законам относятся уважительно.
Ну хорошо, мы сами себе голова, как любят говорить патриоты. Давайте сделаем свою независимую экспертизу. Конечно, если ее проводить исключительно силами людей определенных взглядов, тогда и результат будет очевиден, и мы вынуждены будем расписаться в том, что живем в недемократическом государстве. Но я воспринимаю жизнь в своей родной стране как жизнь в демократическом обществе, которое зафиксировано в Конституции России. Пока мне не скажут на языке закона, что я живу, допустим, в патриархально-православном государстве. Конституцию никто не отменял, и я буду за нее бороться, потому что это моя страна и моя Конституция.
Надо помнить, сталинские беззакония начались не с 1 января 1937 года, а тогда, когда потихонечку машина диктатуры отгрызала права человека, наступала на институты судебной власти. Это все происходило постепенно. Сначала даже, может быть, в чем-то было оправданно. Говорили, мол, процесс Промпартии связан исключительно с экономическими вопросами — почти как о деле Ходорковского. Дальше — больше. В школе я достаточно внимательно изучал предмет под названием история. Он мне и сейчас помогает смотреть в будущее. Полагаю, что нашим чиновникам не помешало бы лучше знать историю.
То, что Ясин прописал / Общество и наука / Спецпроект
То, что Ясин прописал
/ Общество и наука / Спецпроект
Переход советской плановой экономики к рынку — самый неоднозначный период в новейшей российский истории. Еще долго не утихнут споры вокруг «шоковой терапии», залоговых аукционов и виновников дефолта. В последние годы жизни Советского Союза Евгений Ясин активно занимался разработкой программы рыночных реформ совместно с Леонидом Абалкиным и Григорием Явлинским, а затем несколько лет возглавлял Министерство экономики новой России.
— Евгений Григорьевич, вашу жизнь, как и жизни большинства наших современников, наверное, имеет смысл поделить на две части — до 1991-го и после...
— Я думаю, что перелом в моей жизни произошел раньше — в 89-м году, когда я был приглашен Леонидом Ивановичем Абалкиным, в тот момент заместителем председателя правительства CCCР, для работы в Комиссии по экономической реформе. Тогда и вплоть до 1992 года я выполнял эту очень ответственную работу, которая, возможно, является самой важной в моей жизни...
— Но экономистом вы решили стать не сразу...
— Пожалуй, что да. Родился в Одессе в 1934 году, отец и мать служили на железной дороге. Отец окончил Одесский водный институт.
— Он воевал в Гражданскую?
— Ему было 18 лет в 1919 году, и он пошел в Красную армию.
— По идейным соображениям?
— Когда я его об этом спросил, он ответил, что был тогда молодым рабочим парнем из ремесленной семьи. Да к тому же евреев больше никуда не брали. А Красная армия была интернациональной, и это привлекало молодежь разных народов. Отец прошел Гражданскую, а потом часть своей карьеры провел в отрядах спецназначения, ЧОНах. После вернулся на Одесскую железную дорогу. В 1925 году вступил в партию, а в 1929-м его послали на учебу в числе парттысячников. Во время войны нас эвакуировали, и я жил в нынешней Астане, тогда Акмолинске. В 1943 году отца отозвали в опергруппу Одесской железной дороги, и он следовал за фронтом, а мы следовали за ним. В августе 1944 года вернулись в Одессу. Немцы еще стояли недалеко от города и часто его бомбили. Их отогнали только через несколько месяцев.