Итоги № 38 (2012)
Шрифт:
Мне было бы интересно поговорить с политиком на отвлеченные темы, понять, что он за человек. Если речь зайдет о его профессиональной сфере, быстро посыплюсь. Сдадут нервы, не умею быть совсем серьезным. Да и наше шоу — не та трибуна, где это можно делать.
— Но у вас периодически появляется возможность наблюдать вблизи сильных мира сего.
— Имеете в виду «У Лидии Петровны юбилей, а ее сын случайно работает сенатором»? Никогда не использую такие ситуации, чтобы пригласить гостя в программу. Я тут встретился с Алексеем Кудриным…
— На корпоративе?
— Скажем так… в неформальной обстановке. Было приятно, когда
— У вас есть шанс отыграться на сменщике Фурсенко.
— С радостью! Хочу познакомиться с новым министром связи и расспросить человека, которому недавно исполнилось тридцать, о том, что может интересовать мое поколение. А это в основном вопросы обустройства и быта. Он уже министр, а моложе меня. Ведь любопытно, как строилась его карьера… Ситуация простая: во многих странах мира политики всеми силами стараются показать, как они похожи на народ, чтобы этот народ больше их любил или хотя бы лучше относился. Кстати, с нового сезона хотим, чтобы часть вопросов гостям — не только политикам! — задавали зрители через Twitter. Меня это только радует. Есть возможность…
— …отдохнуть?
— Хорошо выглядеть на фоне глупости, предложенной другим.
— Слышал, по количеству подписчиков ваш Twitter уступает лишь медведевскому и дистанция стремительно сокращается.
— Так отвечу: чем ниже Дмитрий Анатольевич будет опускаться по карьерной лестнице, тем больше у меня шансов его догнать. На посту президента он был недосягаем. Сегодня состязаться уже проще.
— Максим Виторган рассказал, что некоторым его товарищам из мира искусства предлагали завести Twitter и от их имени размещать там сообщения с реакцией на знаковые события. Проще говоря, сдать имя в аренду. За деньги.
— В нашей стране такая традиция: рассказывать что-нибудь о других. Еще лучше говорить не в глаза, а за спиной… Это, заметьте, всегда получается комплиментарно.
— Но к вам с коммерческими предложениями по части твиттов обращались?
— Спрашивали, не могу ли написать в чьих-то интересах.
— И вы?..
— Категорический отказ!
— В сумме не сошлись?
— Предлагали смешные деньги!
— А если бы сулили достойные вашего имени?
— Не уверен. Мне кажется, все сразу почувствуют, если буду писать-писать, а потом вдруг: «Покупайте колготки такой-то марки!» Несерьезно…
— Или о «пуськах»: «Посадили — так им и надо!»
— А-а, вы о такого рода предложениях? Нет, политически ангажировать меня не пытались.
— Привлечь к избирательной кампании кандидатов в президенты тоже?
— Всегда видно, когда люди от души поддерживают того или иного политика. Не стал бы агитировать ни за кого, поскольку будет заметна доля моей искренности. Это как банки рекламировать.
— Вы ведь и сами участвуете в театральных и кинопроектах.
— Пока нахожу силы и продолжаю играть в спектакле Театра Пушкина.
— С характерным названием «Бешеные деньги»…
— …по чудесному произведению Островского в постановке Козака. Это последняя работа Романа, он умер через несколько дней после премьеры... «Бешеные деньги» (не пропустите кавычки) — очень важная для меня история. Поздние институты, колоссальный опыт, знакомство с замечательными актерами, часть которых стала моими близкими друзьями. Играть получается редко, но в этом сезоне спектакль останется в репертуаре.
— Ну да, публике интересно вблизи посмотреть на известную медиаперсону.
— От этого никуда не деться! Мы тоже, приезжая за границу и замечая знакомое лицо на афише, думаем: не сходить ли на спектакль? В Лондоне я даже потянулся за кошельком, чтобы купить билеты на постановку с Дэвидом Суше, исполнителем роли Пуаро в одноименном телесериале, но вспомнил, что прилетел в британскую столицу на Олимпиаду, а в гетрах и бутсах в театр не пускают… Да, часть зрителей идет на ведущего «Смака», но я не могу предоставить им того, что они ждут. Дело в ином: зал после антракта почти не пустеет, публики остается приблизительно столько же. Я каждый раз пересчитываю.
— Тем не менее ваш сценический партнер Николай Фоменко ушел из спектакля...
— Зато плотно вошел в мою жизнь. Послушайте, кто озвучивал проморолики Первого канала о «Вечернем Урганте», и все поймете. Я влился в компанию друзей Козака: Михаил Ширвиндт, Денис Евстигнеев, Игорь Золотовицкий… Они радушно меня приняли.
— Но вы там меньшой.
— В смысле: «Кто пойдет за алкоголем?» У нас так вопрос не ставится. Ребята вполне резвые, сами справляются. В конце концов, у меня есть друзья и постарше. Например, Владимир Владимирович. Познер, разумеется. Тот еще зубр… Что касается кино, регулярно отказываюсь от предложений, поступающих мне, как и любому другому лицу из телевизора. Да и к ролям, в которых снялся, отношусь без особого трепета. Точнее, процесс мне нравится гораздо больше, чем результат. Может, когда-нибудь попробую себя в режиссуре или продюсировании, хотя отпугивает рутина. Люблю, чтобы все быстро происходило: раз — и уже на экране. В отличие от ТВ кинопроцесс более длительный, и тут мне пока нечем похвастаться.
— Но за «Высоцкого» вас даже каким-то призом наградили.
— Не пытайтесь вогнать в краску… Правда, этим летом я вынужденно ответил нет на очень лестное приглашение.
— Неужели Голливуд?
— Круче! Киностудия Довженко… И режиссер замечательный, с удовольствием поработал бы с ним, и роль интересная, и проект многообещающий, но приходится чем-то жертвовать. Увы, не хватает времени.
— Для пения под гитару в клубах его находите?