Иван Безуглов
Шрифт:
В ящике письменного стола обнаружилась папка с конвертами, писчая бумага, несколько шариковых ручек. В экземпляр Библии, переплетенный в черную искусственную кожу, оказался заложен заклеенный конверт с эмблемой фирмы "Верлен и Рембо". С сожалением разорвав снежно-белую плотную бумагу с водяными знаками, она обнаружила внутри чек на две тысячи долларов и записку от Верлена. "Дорогая, - писал он, - эту сумму я предназначаю на расходы для Вас со Светланой. Умоляю Вас не отказываться и дать мне возможность исполнить долг гостеприимства. Тютчеву также выделено известные средства, так что не беспокойтесь - я предлагаю их Вам не как очаровательной женщине, а как деловому партнеру.".
Следовало пойти
Бесполезная бумажка, подумала она с горечью. Если Иван ревнует меня к Верлену, он запретит мне брать деньги. А если он рассмеется и скажет, что хитрый миллионер в своих бухгалтерских книгах все равно уже вычел их из той прибыли, которую планирует получить за электронный завод - деньги мы со Светой получим, но это будет означать, что сердце моего избранника равнодушно ко мне. Тысяча долларов! Таня горько вздохнула - это ее зарплата за полгода, не считая, конечно, премий и той бытовой техники, которую предоставила ей фирма, - потом аккуратно положила чек обратно в надорванный конверт, и, поколебавшись, набрала номер президента фирмы.
Линия была занята.
Оставив чек в ящике стола, она спустилась на первый этаж. В полутьме бара заманчиво сиял мягкий свет торшеров над низкими столиками. Она заняла место в самом углу, за перегородкой, обитой малиновой кожей и заказала диетическую кока-колу.
Громкий голос, показавшийся знакомым, вывел ее из забытья. Вслед за голосом в воздухе распространился запах кубинской сигары, а там в уютной полутьме бара материализовался и шумный господин Верлен. Вот кого ей совершенно не хотелось видеть! Но и Верлену, как ни странно, было не до нее - потому что рядом с ним шла Шахматова, а чуть поодаль - давешний растрепанный господин.
– Люблю в Монреале бывать на людях со своими русскими друзьями, - откровенничал Поль, усаживаясь за столик сразу вслед за перегородкой, но не заметив сжавшуюся в комочек Таню.
– Можно говорить как угодно громко, о каких угодно секретах - и никто не поймет. Мало кто в Монреале знает русский язык, а те, кто знает, вряд ли могут себе позволить посещать бар при гостинице "Шато Шамплейн". Что заказать вам, господин Татаринов?
Столик веселой компании был ярко освещен, а Таня сидела в полутьме. Надев шляпку и черные очки, она рискнула чуть повернуться, чтобы видеть своих соседей. Подслушивать нехорошо, думала она, но как теперь прикажешь выбраться из этой ловушки?
– Как обычно, - усмехнулся растрепанный господин, - охлажденная "Смирновская" без льда.
Сценарист казался в баре случайным гостем. Немногочисленные посетители, склонившиеся над полированными столиками, были одеты с иголочки и аккуратно, по-деловому пострижены. Голова же Татаринова более всего напоминала воронье гнездо. Мало того, что волосы его доставали почти до плеч, они еще торчали решительно во все стороны, заставляя сомневаться в том, что означенный господин когда-либо держал в руках расческу. Кроме того, брился он в последний раз, видимо, по крайней мере сутки назад, и на его впалых щеках уже отчетливо обозначилась седоватая щетина. Таня знала, что ему не больше сорока, но выглядел он по крайней мере лет на пять старше. Нелепость его вида, его потертый пиджак с дырой на локте, его брезентовая сумка, его старомодная засаленная шляпа не позабавили Таню, как можно было ожидать, а скорее рассердили.
Месяца два назад ей попался его нашумевший
– Поль, - сказала Анна томно, - закажите мне, пожалуйста, тоже "Смирновской". С тоником.
– Вы начали пить водку?
– притворно изумился Верлен.
– "Смирновская" - это не водка, - засмеялась кинозвезда, играя жемчужным ожерельем.
– Это нектар, амброзия. Когда я хочу слегка опьянеть, не отдавая себе отчета в том, что пью, я всегда заказываю ее.
Верлен щелкнул пальцами, подзывая официанта. Через две минуты на столе уже стояла стопка неразбавленной водки для Татаринова, бокал с кубиками льда - для актрисы, и бокал с чем-то прозрачным для Поля.
– Из какого-то суеверия я пью теперь только текилу, - сказал он.
– Какая, между нами говоря, гадость. В сущности, обыкновенный мексиканский самогон. Ваш Безуглов затянул меня в не слишком прибыльную, но хлопотную сделку с кактусами. Он не подозревает, бедняжка, что у меня совершенно другие цели.
– Электронный завод?
– понимающе спросил Татаринов.
– О нет, Алексей. Вижу, что мне так и не удалось сделать из вас бизнесмена.
– Верлен отхлебнул из своего бокала и поморщился.
– Такой завод я мог бы продать русскому правительству, но частной фирме, даже такой богатой по российским меркам, он не по средствам. Девять миллионов, дорогой мой Татаринов, и это по самым скромным оценкам. А у Безуглова за душой, по моим сведениям, всего два. На швейную фабрику этого может хватить, но на какие деньги он тогда будет продолжать деятельность фирмы? Ведь амбиции у этого молодого человека совершенно безмерные.
Таня вся сжалась в своем уголке, и в щеки ей бросилась краска от обиды за Ивана. Кто такой этот Верлен, заработавший свое состояние в свободной стране, чтобы так самоуверенно говорить о ее президенте, за два года ставшем миллионером?
– У него огромный талант, - заметила Шахматова.
– Не сомневаюсь, - засмеялся Верлен, - но вы же не будете отрицать, моя дорогая, что по сравнению со мной он щенок.
– Да, если считать вас матерым волком, - вставил Татаринов.
– Впрочем, я ведь незнаком с вашим юным героем. Говорят, он знаменит в России своим благородством и честностью.
– Верно, - кивнул Верлен.
– На фоне вчерашних комсомольских деятелей, которые сейчас ринулись в бизнес, он действительно выделяется, не подозревая, что у нас, на Западе, эти качества в порядке вещей. Как все первопроходцы, он обречен на скорое забвение.
– О нет, Верлен, я не согласна, - в голосе актрисы Таня услыхала какие-то мечтательные нотки.
– Здесь, или в Америке - он всюду был бы неординарен, мой Иван. Я даже завидую его энергии, его сосредоточенности, его работоспособности, его какой-то юродивой честности. Не стоит лицемерить, Поль. Вы ведь и сами нашли его надежным партнером, не так ли?