Иван да Марья
Шрифт:
Ёжик был размером с дворовую собаку и улыбался как человек. Он сидел рядом со мной за столом и ел горячую похлёбку из репы.
– Кто-то ест, а ты не ешь! – ругала меня старушка, за то, что я никак не могу доесть похлёбку.
– Да куда ж они убежали окаянные!? – возмущалась Верчиха. – О!.. Вон там, кто у дверцы бегает, погляди?! – сказала она, снимая с верёвки какую-то сушеную, чёрного цвета ягоду.
Я повернула голову в сторону порога, и увидела маленького человечка, размером с мой локоток. Он был лохматый в длинных одеяниях и наверное, возраста старше чем Верчиха.
– Ты кто?! – я выпучила глаза от удивления.
Он
– Дедушко он… – ответила за него женщина. – А головку подними, там видишь кого?!
Я затаив дыхание, посмотрела наверх. Там на веревки с пучками зелени, качался как на качелях, существо зелёного цвета, похожего на кота. Он сидел на ней, свесив свои задние лапки вниз, а передними держался за грозди высушенных ягод, свисавшие над ним.
– Ух ты! Котя? – обрадовалась я новому «гостю» – Звеиюска! Ты котя?!
Он, заметив меня, спрыгнул с верёвки и как все до него "чудные создания" уселся за стол, словно «муж». Ёжик налил ему чашу похлёбки и «котя» за милую душу стал её уплетать. Наблюдая, с каким удовольствием волшебные существа лопают её, у меня тоже появился аппетит, и я принялась доедать свою порцию. Когда все докушали, Верчиха села возле нас и сказала.
– Ахаха!! Силушка есть везде! Духи есть везде! Величать их Дедушко!.. Дедушко – лесной, дедушко – межевой, дедушко – дворовой, дедушка- полевой, дедушко – домовой…Вот как эти. – показала она на существ. – Они добрые. Коли случится оказия какая, проси их, они пособят. Только лакомства давай иногда…Твоя прабабка, твоя бабка, ладили с ними. Не рассказывали разве тебе?!
Я помахала головой в разные стороны.
Старушка на время замолчала, а потом, прекратив смеяться, первый раз за весь вечер, серьёзно сказала.
– Не выдержит Катерина, силушка тёмная одолевает и с ума сводит… Делает Йородивой…
Я удивилась кому это она?! Посмотрела на домовят, думая может Верчиха сего им молвила. Но они так же недоумевающее, глядели на неё, как и я.
– Так – так – так…Чего это вы все ждёте?! – спросила у нас старушка. – Ах да!!!..Уже и забыла!..А ну-ка, на! Помешай ручками. – как ни в чём не бывала, приказала старушка.
– Мешай не бойся! Хотела же узнать судьбу дорожку свою, богами данную?!
– Ага. – я снова махнула головой.
И перемешала маленькие камушки в мешочке, который мне дала Верчиха.
Старушка взяла тару с травами, подошла к печки, достала из неё уголёк и кинула в чашу. Они стали ароматно дымиться. Она закрыла глаза и начала быстро выкидывать травинки, которые не загорелись, перебрасывая их через наш стол. При этом снова проговаривая что-то непонятное, себе под нос.
Дедушко ёжик, дедушко кот и дедушко человечек, с интересом наблюдали за Верчихой. Махая головой вслед за её каждым движением. Наконец она остановилась, резко выбросив догорающие травы на стол, вместе с камушками из мешочка, который я мешала ранее. «Ёжику» даже пришлось поспешить убрать кашницу с похлебкой, чтобы ничего не попала в неё. Мы вчетвером опустили головы, внимательно рассматривая, что получилось!
– Вижу твою долю… – сказала женщина.
Я вместе со всеми домовятами, радостно захлопали в ладони. Верчиха начала читать непонятные знаки на камушках, проговаривая вслух…
– Суженный твой,
Я резко открыла глаза… Из окна первые лучи Ярило Солнышко, прогоняли засидевшихся звёздочек с неба.
Приснится же такое!.. Ну и ну! Такие бредне мне во сне ещё не являлись. Верчиха? Откуда-то я знаю это имя? Надо спросить у Марфы, может она слышала о ней.
Я подошла к окну в своей комнаты, прогоняя впечатление от сегодняшнего сна. Оглядев наш небольшой дворик снаружи, с облегчением вздохнула.
Я у себя дома, а не в чудной избушки в лесу. И мне уже не четыре, а четырнадцать. Какой-то суженный? Хотя ясно. Сегодня же мой обряд совершеннолетие… Не зря говорят, что накануне могут являться странные и чудные сны девушкам. Мол их богиня Макош специально посылает, чтобы проверить насколько девушка готова взрослеть.
Я начала собираться, заправила простынь под матрас и аккуратно сложила подушки друг на друга.
Но всё таки, на всякий случай, а положу ка недоеденный кусок сладкой пастилы под кровать(которую я всегда тащу со стола, чтобы полакомиться перед сном)
Вдруг правда домовые существует, и захотят угоститься.
Я вышла из своей комнаты, в центральную часть нашей избы. Мамины покои были на втором этаже. Внизу же возле печки, ещё храпела Марфа на постели. Ей мама предлагала спать в моих или её покоях, но она сказала, что у нас там зябко, а ей милее, где ножкам тепло. Так она и спит возле печки, даже когда не холодно и мы её не топим. Марфа была лет на пятнадцать старше моей матушки, и приходилась мне тётушкой не та, которая сестра мамы или папы, а та, кто присматривает и обучает разными женскими науками. Вроде готовки, уборки, рукоделию и всяким другим полезностям… Её муж был троюродным дядей моего отца. Он погиб в битве за континентом. Детей у них не было, и после она осталось одна. Тогда папа решил взять её под свою заботу. Марфа в благодарность попросила дозволения обучать всех его дочерей, девичьими ремеслами. Так как у меня были (и есть) одни только братья (то после того случая, случившегося у моих родичей) я осталась с мамой. А Марфа со мной. И мы теперь живём втроём в этой избушки.
Я заметила на грядушки стула, возле кровати тетушки, висело очень красивое голубое платье. С белыми рюшами, покрытое серебристой росписью с разноцветными камнями.
Это наверное мне на мой праздник. Обрадовалась я.
И принялась его быстрее примерять на себя, случайно уронив стул и разбудив Марфу.
– Тю! Чё не спится ягодка?! – спросила сквозь сон женщина. – Погодь шустрая, иголки ещё не вынула! Погодь! Сейчас уколешься.
Но было уже поздно. Не успела я его надеть через голову, так сразу же больно кольнула палец, уронив платье на пол.
– А ну ступай в умывальню, потом причешись, вон все волося позапутанные.
Показала она на мои колтуны в волосах, после ночи.
– Апосле уже будем готовиться.
– Ага! – невтерпеж облачиться в новое платье, я поспешила в умывальню.
Мама уже встала и спустилась к нам.
– Мамочка, сегодня мой обряд!
Радостная подбежала её обнимать.
Она было сегодня очень бледна, и выглядела уставшей. Мама убрала прядь волос с моего лица, улыбнулась и велела, так же идти причесаться.