Иван Иванович

Теплов Лев Павлович

Толкать его вбок или дергать за рукав было бесполезно — с этой стороны он был совершенно бесчувственный.

Со временем стало ясно, что логика Ивана Ивановича так мощна и гибка, что огромное количество крошечных полупроводников, реализующих ее, не могло бы поместиться под рябеньким пиджаком. После трех дискуссий в курилке Наум выдвинул великолепную

идею «вынесенного мозга»: робот по двухсторонней радиосвязи мог использовать свободные ячейки «Вихря», второй по могуществу машины в Европе. Иван Иванович присутствовал при дискуссиях, не вмешивался, но и не возражал, а спросить его, как он устроен, было почему-то совестно.

Большинству сотрудников отдела за три месяца совместной работы просто по-человечески понравился Иван Иванович, тихое, вежливое создание, великолепный конструктор и молчаливый участник всех отдельских происшествий. Наступило время отпусков, и он брал на себя пропасть работы. Все как-то перестали замечать его неподвижное лицо, нескладную походку и странные минуты полного отупения, когда он вдруг замирал, уронив руки в черных перчатках. Уже никто не гоготал, предлагая выдвинуть Ивана Ивановича в редакцию стенгазеты или в самодеятельность.

Как-то в субботу все собирались на рыбалку, и Вовка не удержался, брякнул:

— Иван Иванович, с нами на рыбалку поедете? Робот повернул голову.

— А что? Поеду.

И тут же ушел к начальнику, а потом на подзарядку. Все подивились, как Семен Борисович спускает ему такие вольности в рабочее время.

Автобус, за рыболовами приходил ровно в три. Когда дружная, испытанная компания рыцарей удочки собралась во дворе, к ней пришагал Иван Иванович и дрогнувшим голосом попросил:

— Сам не дойду; тока не хватит. Поднесите меня, ребята…

Наум молча взял его на плечо, а в автобусе уложил в багажник.

По дороге Сенечка принялся пилить всех, доказывая, что кукла испортит все впечатление от рыбалки. Наум свирепо глядел на него, а потом мрачно сказал:

— Семен!

— Что?

— А ведь ты, подлец, ревнуешь. Уши, лицо Сенечки запылали.

— Разве не ты говорил Вовке, что встретил Ивана Ивановича с Аней Тулуновой после работы в скверике месяц назад? Разве не ты допекал Аню потом глупыми расспросами?

Это уже было совершенно немыслимо, невозможно и невероятно. Аня полюбила робота, а Сенечка остался с носом… Робот полюбил Аню… Все перепуталось в головах рыболовов.

— Ну-ка повтори, что она тебе сказала, — добивался Наум.

— Кто? Кому?

— Аня. Тебе.

— Да, она сказала, — упавшим голосом подтвердил Семен. — Она сказала тогда: «Я не знаю, живой он или не живой, но он очень умный, хороший и очень несчастный».

— А теперь?

— Теперь она молчит. Только попросила больше ей стихов не приносить и ни о чем таком не заговаривать…

Вовка перебил этот интересный разговор:

— Бросьте вы трепатню. Аня действительно влюбилась — и держись за стенку, Сенечка! — вышла замуж, но Иван Иванович тут ни при чем. Сегодня вывесили приказ: «Старшего инженера Тулунову А. К. впредь числить

Антощенко А. К. Основание — справка «ЗАГСа».

Сенечка подскочил на месте и стукнулся головой в потолок автобуса.

Антощенко? Разве он уже выздоровел? Почему же Аня молчала? Обсуждая столь волнующие вопросы, спортсмены не заметили, как доехали до водохранилища. Расстроенный Семен на том же автобусе вернулся домой: ему было не до рыбалки.

Начинался вечерний клев. Компания весело рассыпалась по прибрежным кустам, Наум выгрузил Ивана Ивановича, усадил его под куст, положил рядом удочку, поставил ведерко и банку с червями. Завалясь в ветки, робот долго не проявлял никакого интереса к окружающей красоте. Потом встрепенулся, сел прямо, ловко насадил червя, взмахнул удилищем — и поплавок шлёпнулся в воду. Вовка потом говорил, что слышал даже лихой рыбацкий присвист.

Было совершенно темно, когда, брызгая огнями, у дороги заворчал автобус. Озябшие рыболовы рассаживались по местам, хвалились добычей, преувеличивали размеры сорвавшихся окуней, совершенно позабыв об Иване Ивановиче. Вдруг он сам, с треском ломая кусты, появился из темноты. Полное ведерко рыбы — и какой рыбы! — поставил он на ступеньку кузова.

Ведро приняли, Ивана Ивановича подсадили в машину и устроили на самом почетном месте — у кабины водителя.

— Да, здорово было… Это сказал Иван Иванович.

— Кстати, в понедельник будет новый приказ: теперь я начальник отдела. Семен Борисович остается моим заместителем.

Это тоже сказал Иван Иванович!

— Водитель, отвезите меня в институт, сдайте дежурному в аккумуляторную, — добавил он.

— А рыбу? — спросил Вовка.

Действительно, куда же деть рыбу? Казалось, Иван Иванович сам был поставлен в тупик таким вопросом. На что ему рыба?

— С рыбой так: завтра приходите в гости, приносите рыбу. Найдем ей применение.

— Куда приходить? В аккумуляторную? — растерянно спросил Наум.

— Ну нет, — ответил робот и даже как будто засмеялся. — Запомните адрес: Жуковского, десять, квартира шесть. К двум часам.

Без пяти два компания рыболовов позвонила у двери шестой квартиры. Пожилая бледная женщина открыла им, не удивляясь протянутому ведру с рыбой.

— Иван Иванович здесь?.. — Наум явно хотел сказать «живет», но поостерегся.

— Да, проходите, пожалуйста, он ждет вас. Раздевайтесь.

В большой комнате был накрыт отличный стол, не хватало только сковороды с рыбой. В глубоком кресле у стола сидел могучий парень с лицом, знакомым по фотографиям, — сам легендарный Антощенко, веселый и довольный.

— Простите, — сказал он, — пока не встаю, приветствую сидя. Будем еще раз знакомы: Иван Иванович Антощенко, ваш начальник отдела.

— А где же наш Иван Иванович? — жалостно спросил Вовка.

Наум хлопнул себя по лбу и устремился в угол комнаты.