Иван Крылов
Шрифт:
Неудачи с постановкой собственных комедий нисколько не охладили пыла молодого Крылова. Он решает обратиться к другому жанру драматургии. И в течение последующих двух лет написал одну за другой две трагедии.
Свои новые сочинения («Клеопатра» и «Филомела») он отнёс на суд знаменитому Дмитревскому, который считался самым образованным актёром того времени. Тот, как в таких случаях говорят, поощрил начинающего автора к дальнейшим трудам, но пьесы вежливо, но решительно отверг как непригодные для сцены. Что, впрочем, не помешало установлению между ними добрых приятельских отношений.
А дальше… Дальше у Крылова (что не мудрено для самолюбивого и ранимого душой бедного человека, вращающегося среди богатых и знатных) случается конфликт с женой Якова Княжнина, самовлюблённой, спесивой женщиной, чрезвычайно гордившейся своим происхождением –
По одной из легенд, великое множество которых ходит про Крылова, дело обстояло так. Как-то при встрече жена Княжнина снисходительно поинтересовалась, чем он сейчас занимается. Крылов ответил, что сделанный им перевод французской оперы «Инфанта Заморы» принят театром и постановка идёт на сцене.
9
Александр Петрович Сумароков (1717–1777) – известный русский поэт и драматург, происходил из богатого старинного дворянского рода.
– И что вы получили за это? – насмешливо спросила Княжнина.
– Мне дали свободный вход в партер, в рублёвые места, – ответил Крылов.
– А сколько раз вы пользовались этим правом?
– Да раз пять!
– Дёшево же! Нашёлся писатель за пять рублей! – зло рассмеялась в лицо Крылову ехидная Княжнина.
Если от любви до ненависти, говорят, всего один шаг, то от обиды до ненависти расстояние ещё короче. В тот раз он стерпел, смолчал, но обиду затаил. Ответить на оскорбление спесивой дамы Иван Крылов решил по-писательски. Его раздражение и гнев вылились в две комедии («Сочинитель в прихожей» и «Проказники»), в главных действующих лицах которых без труда узнавались тщеславная и капризная жена Княжнина и сам Княжнин, представленный самовлюблённым графоманом. Возможно, именно по этой причине (скандал ведь – двигатель торговли) их взял да напечатал журнал «Лекарство от скуки и забот».
Радость от первого появления на журнальных страницах сплелась у Крылова с горечью разорванных полезных отношений, которые у него начали складываться в околотеатральных кругах. Эти комедии рассорили Крылова не только с семейством Княжниных, но и с театральной дирекцией, от которой зависела сценическая судьба любого драматического сочинения. И хотя карикатуры получились смелыми, живыми и остроумными, а отдельные сцены были очень даже забавными, о постановке комедий не могло быть и речи.
Как повёл себя Крылов в атмосфере разразившегося скандала? Он, как мог, его… подогревал. Затеял даже переписку с Княжниным, которая напомнила мне подобный эпизод, хорошо знакомый из пушкинской биографии, когда поэт в 1835 году опубликовал откровенное стихотворение «На выздоровление Лукулла» («Ты угасал, богач младой…») и написал знаменитую стихотворную эпиграмму «В Академии наук» на министра народного просвещения С. С. Уварова и председателя Петербургского цензурного комитета и вице-президента Академии наук князя М. А. Дондукова-Корсакова. Всем было понятно, что своими должностными назначениями Дондуков был обязан не научным заслугам, а «античным» вкусам Уварова. Министр тем не менее пожаловался царю, и тот встал на сторону министра. После чего Бенкендорф пригласил поэта, чтобы донести до него неудовольствие Николая I.
Сохранилась запись Вигеля, который поведал:
«Когда Бенкендорф призвал Пушкина и спросил его [с угрозою], на кого он написал эти стихи, тот с смелою любезностью отвечал: “На вас!”. Бенкендорф рассмеялся, и Пушкин убедил его, что Уваров имеет одинаковое с ним, Бенкендорфом, основание почитать себя обиженным».
Пушкин полагал, что никто не решится официально признать в министре и президенте Академии наук расхитителя казённых дров и его оставят в покое. Но предложение шефа жандармского управления уладить дело и самому договориться с Уваровым его не устроило. Поэтому на следующий день после встречи с Бенкендорфом Пушкин обратился к нему с письмом, в котором, старательно избегая упоминать Уварова, пишет, что читатели сами, без подсказок, угадали в «наследнике» высокопоставленное лицо:
«В образе низкого скупца, пройдохи, ворующего казённые дрова, подающего жене фальшивые счета, подхалима, ставшего нянькой в домах знатных вельмож,
Тем самым Пушкин ставил Бенкендорфа перед необходимостью либо признать в столь неприглядном обличье государственного человека, либо снять с автора сатиры вину за её публикацию.
Иван Крылов обыграл свою ситуацию с Княжниным очень схожим образом. «Переимчивый Княжнин», по выражению Пушкина, и впрямь заимствовавший драматические коллизии у западных драматургов, отдавая предпочтение Вольтеру, конечно, понял, что крыловская сатира обращена на него и его жену. Жаловаться не стал, но у Крылова спросил, зачем он это написал. Тот не растерялся и ответил, что не имел в виду ничего оскорбительного и что крайне удивлён тем, что Княжнин увидел в Рифмокраде себя. В продолжение затеянного возмущённым Княжниным разговора Крылов отправил ему очень большое «объяснительное» письмо:
«…желаю вам подать некоторое понятие о моей комедии.
Она (пьеса. – А. Р.) состоит из главных четырёх действующих лиц: мужа, жены, дочери и её любовника.
В муже вывожу я заражённого собою парнасского шалуна, который, выкрадывая лоскутии из французских и италианских авторов, выдаёт за свои сочинения и который своими колкими и двоесмысленными учтивостями восхищает дураков и обижает честных людей. <…> В жене показываю развращённую кокетку, украшающую голову мужа своего известным вам головным убором, которая, восхищаяся моральными достоинствами своего супруга, не пренебрегает и физических дарований в прочих мужчинах. <…>
Вы видите, есть ли хотя одна черта, схожая с вашим домом.
Я слышал также, государь мой, что вы, ещё не читав ни строчки моей комедии, уже меня браните; но я надеюсь, что вы не выйдете из благопристойности, сродной здравому рассудку, и не будете употреблять против меня брань, это грусное орудие пьяных ямщиков и солдатского сословия. Впрочем, напоминаю вам, что я – благородный человек, хотя и не был столь много раз жалован чинами, как вы, милостивый государь. Ваш покорный слуга
Однако скандал способствовал тому, что имя молодого драматурга быстро приобрело широкую известность в театральном и литературном мире.
Конечно, его пьесы уступали художественным достоинствам сценического репертуара того времени. Далекие от совершенства драматургические опыты Крылова не сравнимы ни с «Недорослем» Фонвизина, ни с пьесами Мольера и Расина.
Да, в них было много ужасов и воплей и мало действия. Да, была разве что попытка коснуться серьёзных проблем современной автору жизни: высмеять развращённость нравов дворянского общества, обличить погоню за чинами и богатством, затронуть больную тему несправедливости крепостнических отношений. Но в пьесах молодого драматурга можно подметить естественность действия, разговорную лёгкость и живость, прекрасно подобранные народные словечки и поговорки, что было явлением для того времени замечательным.
Как бы то ни было, опыт написания комедий не прошёл для него даром: в них оттачивалось мастерство диалога, создание характеров, так необходимых для будущего басенного жанра. (Неслучайно современники молодого Крылова полагали, что «баснь – это малая комедия».)
И хотя на сцену комедии не попали, тем не менее их автор оставляет службу, решив полностью отдаться литературе.
Именно в это время Иван Крылов оказывается замешанным ещё в один скандал – громкую историю с женитьбой молодого актёра Силы Сандунова и начинающей оперной певицы Елизаветы Урановой. Дело в том, что избранница Сандунова глянулась самому канцлеру [10] графу А. А. Безбородко.
10
Канцлер – в дореволюционной России высший гражданский чин (1-й класс). Давался обычно руководителям внешней политики (министр иностранных дел).