Иван-силач

фон Нефф Эрих

То день был как многие другие. Иван совершенно вымотался, он почти не спал последние время, занимаясь починкой колхозного трактора. Из мастерской трактор забрал Олег, никудышный водитель, который ничего не понимал в моторах, да и не хотел. А это значило только одно: не сегодня, так завтра машину придется чинить заново.

Впрочем, это все потом. Сейчас он просто хотел спать. Прилечь хотя бы на часок. Он вытер руки засаленной тряпкой, закрыл мастерскую и отправился домой. Женщину он увидел издалека. Она торопилась ему навстречу, почти бежала. И с ней была девочка лет восьми, которую

она тащила за руку. Иван застыл на месте. Не может быть. Неужели это она? Или он просто спит на ходу? Она бежала к нему, а он был не в силах двинуться с места.

– Иван. Ваня. Разве ты меня не узнаешь?

– Татьяна? Таня… Это в самом деле ты… Но как ты меня нашла?

Он вдруг почувствовал, как его пнули в ногу. Раз и другой.

– Это моя мама! Моя! Отстань!

Иван удивленно взглянул вниз. Девочка, сердито нахмурившись, снова пнула его под колено, а затем еще ударила по ноге маленьким кулачком. В детских чертах безошибочно узнавалась стоящая рядом взрослая женщина.

– Твоя дочь, – сказала Татьяна.

– Скорее, твоя. На меня она совсем не похожа.

– Она сильная. Совсем как ты.

Ну что ж, по крайней мере, приходилось признать, что бить и пинаться девчонка умела как следует.

– Лиза, прекрати. Это твой папа.

– А вот и нет, мой папа умер на войне!

Женщина быстро и пронзительно взглянула на Ивана.

– Это я ей так сказала. Знаешь, было время я думала, что ты погиб. Тогда, под Москвой, с фронта дошли слухи, будто вся ваша рота пала в бою.

– Так и было. Уцелел только я да еще пара человек.

Иван поднял девчонку на руки. Та, не раздумывая, стукнула его по носу, а потом разревелась.

– Но я не сдавалась, – медленно проговорила Татьяна. – Искала, спрашивала. Даже сюда перебралась. Узнала, что в сельскую школу учитель нужен – ну и поехала…

На следующий день они подали заявление в сельсовет и расписались через месяц.

<p align="center">

*****

– Иди сюда, Лиза. Я научу тебя, как за себя постоять.

Иван прекрасно помнил, как в свое время любимым развлечением всех мальчишек в школе было ловить девчонок и стягивать с них трусики на глазах у всех. Теперь у него самого была дочь, а значит, он должен был сделать все возможное, чтобы этого не произошло и с ней. Он сильно сомневался, что даже после

войны мысли взрослеющих мальчишек направились по другому руслу. Дед Кирилл научился отменно боксировать еще во время своих рейсов в Сан-Франциско. По традиции дед обучил своего сына, а тот – Ивана, хотя последний и был уверен, что в бою с профессиональным боксером ему несдобровать. Впрочем, ему только было нужно научить дочь давать отпор обидчикам. Характер у не был бойцовский, Иван при первой встрече в этом убедился. И в прыжках через скакалку Лиза была настоящим профессионалом, так что за работу ног волноваться не стоило. Боксерской груши у Ивана, разумеется, не было, так что пришлось выкручиваться с помощью подручных средств. Он нашел старую рыболовную сеть, завернул в нее футбольный мяч и закрепил все это веревками на удобной для дочери высоте: одна веревка, зацепленная за крюк на потолке, держала конструкцию в воздухе, другая, намотанная вокруг круглого кольца двери в погреб, создавала натяжение, придавая упругость своеобразной боксерской груше.

У Татьяны это нововведение в доме не вызвало ничего, кроме ошеломления и неприязни.

– Ты чему ребенка учить вздумал? Не думай, что эта штука останется в доме. Как закончите свою возню – снимай, и чтобы больше я её здесь не видела!

Боксерских перчаток, конечно, не было тоже, а потому для занятий Лизе пришлось использовать пару старых кожаных рукавиц.

Мысли о защите дочери в конце концов проникли и в сны Ивана. Однажды утром он проснулся, вздрогнув, как от толчка. Ему снова снилась его старая школа и мальчишки – его одноклассники – зажимавшие девчонок в углу и щипавшие их за мягкие места. Они тогда уже были старше. Петр – никому этот бугай не разрешал называть себя Петей – подкрался к девчонке по имени Майя со спины, облапил и стиснул своими ручищами ее грудь. Перед глазами Ивана стояло лицо той девчонки, застывшее в испуге, искаженное гримасой отвращения. И слезы в её глазах. А учительница ничего не сказала; она как будто ничего и не заметила. Помогли бы Майе упражнения с боксерской грушей? Иван подумал, что вряд ли. Значит, дочь нужно было учить защищать себя иначе.

Первой же фразой, которую Лиза услышала по приходу из школы, было:

– Даже не рассчитывай больше колотить по мячу в вонючей сетке. Папа придумал что-то новенькое.

Однако папы еще не было дома, и вскоре девочка уже помогала матери на кухне, хотя внутри и кипела не получившая выхода энергия, которая взаперти превратилась в агрессию. Не в силах усидеть на месте, она вышла на улицу под предлогом того, что нужно было наколоть дров. Ей хотелось ударить что-нибудь. Ударить сильно. Что угодно: деревяшку, свой мяч. Мать. Вестники плохих вестей часто представляются врагами в детском сознании.

Наконец Иван вернулся домой после трудового дня.

– Ну-ка, где моя Лизонька?

– Наверное, занимается. Давно пора, – получил он ворчливый ответ.

Иван глянул из окна на двор и внезапно заметил маленькую фигурку дочери.

– Или нет.

Он вышел на крыльцо.