Из глубины
Шрифт:
— Нет, — возразил Таунли. — Я не говорил, что ты все вообразил. Я сказал, что это не физическое заболевание. И значит, тебе не помогут обычные лекарства.
— Я думаю, какое-то лекарство все-таки существует, — ответил Кроу. — Но вчера вечером я отдал бутылку!
— Неужели? — Брови Таунли поползли вверх. — Абстинентный синдром, да?
— В обычном смысле — нет, — уверенно ответил Кроу. — Гарри, у тебя не найдется времени еще разок ввести меня в транс? Я бы хотел принять некоторые предосторожности, прежде чем возобновить то забавное дельце, о котором мы говорили
— Неплохая мысль, — согласился доктор. — По меньшей мере, я могу попытаться вылечить твое больное горло. Если заболевание действительно психосоматическое, возможно, мне удастся что-нибудь сделать. Я достиг некоторого успеха с курильщиками...
— Все это здорово, — перебил его Кроу. — Но я хочу, чтобы ты сделал нечто большее. Если я назову тебе имя одного человека, ты сможешь приказать мне никогда не позволять себе подпадать под его влияние — сделать так, чтобы он никогда больше не смог меня загипнотизировать?
— Что ж, это нелегкая задача, — признал добросердечный доктор. — Однако я могу попытаться.
Через полчаса, когда по щелчку Таунли Кроу вышел из транса, он чувствовал себя намного лучше, а к тому времени, когда они с Таунли вышли из квартиры, горло вообще перестало болеть. И больше оно Кроу не беспокоило. Он пообедал в городе вместе с доктором, потом поймал такси и в одиночестве отправился в Британский музей.
За время своих многочисленных прошлых визитов в это величественное здание он близко познакомился с управляющим отделом редких книг, худощавым джентльменом, имевшим энциклопедическое образование, тридцать пять лет возглавлявшим этот отдел, наблюдательным и обладавшим сдержанным и озорным чувством юмора. Его звали Сэджвик, но Кроу неизменно величал его «сэр».
— Что, опять вы? — приветствовал его Сэджвик. — Неужели никто не рассказал вам, что война закончилась? И что же вы расшифровываете сейчас, а?
Кроу был очень удивлен:
— Я не подозревал, что вы знали о роде моей деятельности, — признался он наконец.
— Ну, разумеется, знал! Ваше начальство позаботилось о том, чтобы я получил приказ оказывать вам всяческое содействие. Вы же не думаете, что я стал бы носиться по всему музею ради кого попало, правда?
— На этот раз я провожу собственное расследование, — признался Кроу. — Это меняет положение вещей, сэр?
— Нет, дружище, — улыбнулся пожилой джентльмен. — Только скажите мне, что вы ищете, и я посмотрю, что можно сделать. Мы снова будем заниматься шифрами, кодами и криптограммами?
— Боюсь, на этот раз все не так просто, — отозвался Кроу. — Послушайте, возможно, это покажется вам несколько странным, но я разыскиваю сведения о культе поклонения Червю.
Его собеседник нахмурился.
— Поклонение Червю? Человеку или животному?
— Простите? — Кроу выглядел озадаченно.
— Поклонение аннелидам, семейство люмбрици-дов, или человеку — Ворму [7] ?
7
Ворм (Worm) — червь (англ.).
— Человеку-червю?
— Нет,
— Вы с каждым днем все больше и больше походите на энциклопедию! — шутливо пожаловался Кроу. Но его улыбка быстро сменилось озабоченным выражением лица. — Олаус Ворм, да? Интересно, а латинизированный вариант этого имени не может быть «Олаус Вормиус»?
— Старый Вормиус, который перевел греческий «Некрономикон»? Нет, тот жил в тринадцатом веке.
Кроу со вздохом почесал лоб.
— Вы выбили меня из колеи. Нет, я имел в виду поклонение животному — аннелиде если угодно, поклонение личинке.
Настала очередь Сэджвика нахмуриться:
— Личинке! — повторил он. — Так вы говорите совершенно о другой группе червей. Личинки — это могильные черви. Если именно они вам нужны... вам не попадались «Мистерии Червя»?
Кроу разинул рот от удивления. «Мистерии Червя»! Он видел экземпляр в библиотеке Карстерза, даже брал его в руки. «De Vermis Mysteriis» Людвига Принна!
Заметив его реакцию, Сэджвик спросил:
— Неужели я отгадал?
— Принн! — смятение Кроу было очевидным. — Он ведь был фламандцем, да?
— Верно! Колдуном, алхимиком и некромантом. Его сожгли в Брюсселе. Свою книгу он написал в тюрьме незадолго до казни, а его рукопись очутилась в Кельне, где ее напечатали уже после смерти Принна.
— У вас есть экземпляр на английском?
Сэджвик с улыбкой покачал головой:
— Думаю, такой экземпляр существует... Приблизительно 1820 года, работа некоего Чарльза Леггета, который перевел ее со старонемецкого, но у нас его нет. Я могу разрешить вам посмотреть старонемецкий вариант, если хотите.
Кроу покачал головой.
— Нет, у меня при одной мысли о старонемецком начинает болеть голова. Моих знаний языка просто не хватит для этого. А как насчет латыни?
— У нас только половина перевода. Очень ветхая. Вы можете взглянуть на нее, но трогать — нет.
— Нельзя трогать? А я хотел бы взять ее на время!
— Даже и разговора быть не может, дружище. Это будет стоить мне места.
— Значит, старонемецкий... — Кроу пришел в отчаяние. — Я могу просмотреть ее? Здесь? Неофициально?
Его собеседник поджал губы, несколько секунд обдумывал это предложение и наконец улыбнулся:
— Полагаю, вы попросите еще и ручку с бумагой, так? Что ж, пойдемте.
Через несколько минут, сидя за столиком в крошечной закрытой каморке, Кроу открыл фолиант и с первого взгляда понял, что ему придется очень нелегко. Его задача казалась практически невыполнимой. Тем не менее он мужественно принялся за работу, и через два часа Сэджвик, заглянувший посмотреть, как у Кроу идут дела, нашел его в глубочайшем сосредоточении рассматривающим красочные, но совершенно непонятные страницы. Услышав звук шагов пожилого библиотекаря, Кроу поднял глаза: