Из шестнадцати в тринадцать

====== Доброе утро, мама! ======

– Наруто! Дурья башка, вставай быстрее! Мы в Академию опаздываем!

Парень, столь бесцеремонно разбуженный своим внутренним голосом, резко вскочил с кровати и начал бешено метаться по комнате. Уж что-что, а когда Курама говорил, что они опаздывают, поторопиться стоило. Наруто начал судорожно искать свои оранжевые бриджи, но их нигде не оказалось. Зато на спинке стула рядом с кроватью висели какие-то серые штаны. Выбирать не приходилось, потому парень быстро натянул их. Куртку искать он даже не пробовал, поэтому нырнул в висевшую

рядом чёрную кофту-свитер-мешок.

И только когда Наруто коснулся дверной ручки, чтобы со скоростью ошпаренного бобра понестись в Академию, он понял, что закончил её больше трёх лет назад. Браво, капитан Анбу и герой Четвёртой Мировой Войны шиноби, браво!

– Курама! – мысленно набросился на своего друга парень. – Зачем меня так зло разыгрывать! Вчера была трудная миссия. Дал бы поспать подольше!

– Да я и не разыгрываю тебя... Минут пятнадцать назад я слышал, как твоя мать внизу провожала твою сестру в Академию и сетовала на то, что опять забыла разбудить тебя вовремя...

– Сестра? Мать? Я сирота, Курама! Меня некому забыть разбудить! – раздражённо перебил его Узумаки.

Только теперь до Лиса дошло, что у Наруто нет сестры, да и мамы, в принципе, тоже. Браво, Девятихвостый Демон, ужаснейший и сильнейший из всех биджу, браво!

– Век мне рамена не видать... – тихо выругался Наруто, когда за дверью послышались шаги.

Сердце парня рухнуло куда-то ниже плинтуса, и он быстро спрятался под одеяло. В дверь постучали, но, так как ответа не последовало, стук сменился звуком удаляющихся шагов.

Выдохнув, Наруто вылез из-под одеяла и осмотрелся. Комната, в которой он находился, явно не могла принадлежать ему. Слишком чистая, слишком пустая, слишком серая. Парень и представить не мог, как можно жить в подобном помещении. Не было ни книг, ни фотографий, ни даже пачек от рамена.

– Что последнее ты помнишь, Курама?

– Как ты спросил меня “Что последнее ты помнишь, Курама?”

– Не издевайся! Я говорю о том, что было до того, как мы проснулись.

– Миссия в стране Снега. Помню, как мы добирались туда, а дальше – туман...

– У меня то же самое. Видимо, из-за того, что случилось там, мы и оказались... здесь.

– Мда... Пока мы не вспомним, то и выбраться не сможем... Я ощущаю чакру знакомых нам коноховцев, но она совершенно иная. Сомневаюсь, что это вообще наш мир.

– Об этом потом. Сейчас необходимо понять, где мы, и какое место я здесь занимаю. Раз мы опаздывали в Академию, значит мне не больше тринадцати лет. Моя мама жива – если это действительно она – но ей, судя по всему, я не так уж и важен. У меня есть сестра, с которой у меня так же весьма прохладные отношения, раз она ушла без меня. А ещё я маньячный фанат серого цвета.

– Не густо... Пока из этой комнаты не выйдешь – больше не узнаешь, – заметил Курама.

– Ты как всегда прав.

Наруто вылез из постели и нерешительно открыл дверь своей комнаты. За ней оказался широкий коридор с лестницей. Спустившись вниз, парень задержался у большого настенного зеркала. В нём отражался растрёпанный тринадцатилетний мальчик в до невозможности нелепой одежде.

В нос

ударил вкуснейший аромат домашних блинчиков. Повинуясь урчанию своего живота, Наруто отправился на кухню. Источником манящего аромата оказалась большая тарелка с вышеупомянутыми блинчиками, кои с огромной скоростью штамповала стоящая у плиты Кушина. Наруто замер, рассеянно следя за тем, как быстро мелькают локти его мамы, и слегка подрагивают небрежно собранные в пучок красные волосы. Наверное, так выглядит счастье. Всю свою жизнь Наруто мечтал о том, чтобы вот так вот проснуться, прийти на кухню и увидеть маму, готовящую завтрак. Поддавшись нахлынувшему порыву, парень бросился к Кушине и обнял её со спины.

Точнее, хотел это сделать. Женщина среагировала мгновенно – Наруто и глазам не успел моргнуть, как оказался прижатым к полу, а к горлу его была приставлена та самая деревянная лопаточка, которая совсем недавно мирно переворачивала блины.

– Господи, Наруто! – облегчённо выдохнула Кушина. – Когда это ты научился так беззвучно подкрадываться?

– Ксо! Дурацкая привычка Анбу!

– Не знаю... Так получилось... – вслух ответил Наруто и теперь уже беспрепятственно обнял маму.

Женщина явно была удивлена такому внезапному припадку нежности со стороны сына, но всё же улыбнулась и обняла его в ответ.

– А я думала, ты, как обычно, до обеда проспишь... У тебя же понедельник – неофициальный выходной, – подмигнула Кушина.

– Да... – замялся Наруто, о своих привычках в этом мире он не знал. – Не спалось чего-то... Решил в Академию сходить.

– Да ну? – удивилась Кушина. – Этого я тебе не советую. Ты безбожно опоздал, а Ирука-сенсей этого не любит... У него и так на тебя зуб.

– У Ируки-сенсея?!

Этого Наруто никак не ожидал. Что ж, не всё идеально в этом мире, где у него есть мама и её вкусные блинчики.

– Конечно же, он тебя недолюбливает! Ты снижаешь успеваемость всего класса и прогуливаешь девяносто процентов всех его уроков. Через месяц выпускной экзамен, а ты...

Кушина запнулась и отвела глаза. Ругать своего непутёвого сына ей не хотелось, но и хвалить его было не за что. Постоянные прогулы и плохие оценки не добавляли ему уважения ни среди сверстников, ни среди взрослых шиноби. Женщина вздохнула и, встав наконец с Наруто, продолжила своё мучное дело.

Парень понял маму без слов. Тот Наруто, место которого он занял, явно не блистал в Академии, да и вообще не был тем ребёнком, которым можно гордиться.

– До экзаменов всего месяц, а ты ни черта не умеешь! – вместо матери на парня наехал Курама.

– Что значит – не умею? Да я капитан АНБУ! Мне этот экзамен сдать – раз плюнуть! – мысленно возразил Наруто.

– Дурья башка! Ты хоть все техники на свете выучи, но тело-то твоё их выполнять не умеет! Тренировки, по-твоему, для слабаков придумали? – раздраженно ответил Лис.

– Мам... Раз я в Академию не пойду, то потренируюсь тогда...

Деревянная лопаточка выпала из ослабевших пальцев Кушины. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь неплотно задёрнутые занавески, отразились в выступивших на глазах слезах счастья.