Изабель
Шрифт:
Отец посмотрел на него.
Если бы они в начале недели не встретились за ленчем с Оливером Ли, они бы никогда не поехали в Лез-Аликам. И даже если бы встретились, но Ли не упомянул о древнем кладбище с его долгой историей.
Нед обнаружил, что если он слишком много думает о подобных вещах, о случайности всего происходящего, то его мысли принимают тревожное направление. Например, что было бы, если бы он решил остаться на вилле после того, как его тошнило в горах, как советовали ему все остальные? Если бы он так
Ну, она бы не могла о нем рассказать, если бы Неда там не было, так ведь? И что, если бы он пошел искать музыкальные записи в то первое утро, а не решил, что это будет забавно послушать в соборе «Обители Святых»?
Можно ли собрать все это в систему? Сложить случайности в нечто, имеющее смысл? Не в этом ли суть жизни, подумал Нед — пытаться нащупать эту систему, уловить смысл происходящего?
Но как увидеть смысл в том, что человек превращается в сову и улетает от тебя? Назвать это компьютерным эффектом и возблагодарить Джорджа Лукаса?
Кладбище Лез-Аликам было довольно далеко, если идти пешком из центра города. Когда они туда пришли, там было пусто, ворота закрыты и заперты, как все другие памятники сегодня. Нед взялся за решетку, посмотрел сквозь нее. И сглотнул.
— Она здесь была, — сказал он. Он понимал, что его голос звучит странно. — Возможно, она все еще здесь, откуда мне знать. Я мало знаю. — Отец и Грег смотрели на него. Снова этот взгляд. Интересно, можно ли к нему привыкнуть?
Это нынешнее чувство было не похоже на то, что он ощущал раньше. Ни на горе, ни в долине сегодня утром. Здесь это было похоже на плывущий в воздухе аромат. Почти проявившееся воспоминание. Нечто тревожное, что может проникнуть в тебя, изменить ритм биения сердца, пока стоишь у железных ворот.
Он знал, что вокруг них ничего нет; остальные заметили бы, если бы что-то появилось. Но он также знал то, что знал, как бы глупо это ни звучало, и здесь чувствовалось присутствие Изабель, тревожило и возбуждало. Он опять сглотнул, во рту пересохло. Жаль, что они не захватили бутылку воды.
— Ворота заперты, — сказал Грег и подергал висячий замок. — Мы могли бы попробовать перелезть?..
Железные ворота возвышались над их головами, а от них в обе стороны тянулся железный забор такой же высоты, вдоль всей улицы.
— Может, вы меня подсадите? — сказал Нед, задрав голову.
— Ты туда один не полезешь, — решительно возразил отец. — Даже не думай.
Сквозь забор они видели деревья и длинную, широкую дорожку, испещренную полосами света и тени. В дальнем конце стояла церковь. Билетная касса немного дальше, слева, была закрыта ставнями. Нед видел маленькие и большие деревья, каменные скамейки, могилы, которые казались заброшенными. Здесь было очень тихо.
Он пристально смотрел сквозь ограду, словно этот взгляд мог заставить Изабель появиться там, внутри. Он рисовал себе, как она идет к нему по этой прохладной аллее сквозь свет и тень, между деревьев и надгробий.
— Встаньте
— Вот это да! Ты умеешь взламывать замки? — спросил Нед.
Он смотрел, не появится ли машина, но оглянулся через плечо и широко раскрыл глаза. Его отец достал швейцарский армейский нож.
— Ты даже представить себе не можешь, что умеет делать твой старик, — пробормотал Эдвард Марринер, открывая лезвие. — И, наверное, это хорошо.
— Я даже не хочу себе представлять, — сказал Грег. Но Нед видел, что он тоже удивлен и нервничает. Они собирались незаконно проникнуть на территорию туристического объекта средь бела дня.
А когда день не белый? — подумал вдруг Нед. Что делает его белым? Разве легче взломать замок среди черного дня? Кейт могла бы рассмеяться, если бы он ей это сказал. А может, и нет.
Интересно, леди-мэр Экса сейчас обедает со своими гостями? И подойдет ли к телефону снова, если понадобится им?
Мимо пронесся «Ситроен», он ехал слишком быстро и свернул налево, к городу. Солнце стояло высоко. Дул ветер, несколько белых облаков быстро скользили на юг. Нед слышал у себя за спиной звук металла, скребущего по металлу.
— Готово, — произнес Эдвард Марринер с удовлетворением в голосе. — Входите. Вы оба, я закрою за нами ворота.
— Погодите! — сказал Грег. Они подождали, пока мимо проедет пара машин. — Ладно, все чисто. И почему это я чувствую себя Джеймсом Бондом?
Они проскользнули в ворота. Отец вошел последним, закрыл ворота и быстро что-то сделал с замком, просунув руки сквозь решетку, так что он казался снова запертым.
— Пошли! — сказал Эдвард Марринер. — Чтобы нас не увидели с дороги.
Они прошли мимо каменного надгробия и билетного киоска. В тени было прохладнее. Справа от них стоял большой памятник. Слева, когда они прошли вперед, Нед увидел запертую гробницу с железной решеткой в тяжелой двери. Ступеньки за дверью вели вниз.
Впереди, между ними и церковью, освещенная солнцем, находилась зона раскопок, ниже уровня земли, огороженная веревками.
— Это самые старые могилы, — сказал отец Неда.
Нед посмотрел на него.
— Ты здесь уже был?
Отец поморщился.
— Нет. Я тебе уже говорил, я читал записи Мелани.
Конечно. Можно было бы рассмеяться, но только смеяться было невозможно, потому что она исчезла. А потом уже было невозможно, потому что за их спиной послышался шум, в глухом месте, где не было никого, кроме них, и они обернулись, думая, что это может быть сторож, и смеяться уже расхотелось.
— Я же вам сказал, чтобы вы это бросили, — произнес холодный голос.
От холода бросает в дрожь. Это был не сторож. Это был друид, и он стоял между ними и воротами, которые вели обратно в мир, где машины слишком быстро проходят повороты или гудят, когда ты сбрасываешь скорость, чтобы остановиться.