Избери пути ее
Шрифт:
Мне было не до тактичности. Я попросила ее не быть дурой.
На мгновение она опешила и покраснела от гнева, но тут же взяла себя в руки и продолжила:
– После Клиники у вас, конечно, был отпуск. Где вы его провели?
– Не знаю, – ответила я. – Эта галлюцинация, или бред, или… словом, этот кошмар начался в том месте, которое вы называете Центром.
Она продолжала настаивать:
– Послушайте, Орчиз, вы были в полном порядке, когда вас шесть недель назад увозили отсюда в Клинику, где вы родили детей как положено. Но… В этот период кто-то напичкал вам голову всей этой галиматьей и… научил вас читать
– Ох, ради бога, пошевелите же своими мозгами! – устало выговорила я. Она вновь покраснела.
– Я могу выяснить в Клинике, куда они вас посылали. И могу выяснить в Доме Отдыха, кто были ваши соседи, но я не хочу попусту терять время. Поэтому я прошу вас саму рассказать мне все. Вы скажете это сами, Орчиз, мы не хотим прибегать к другим мерам, – веско закончила она.
– Вы не там ищете. – Я покачала головой. – Галлюцинация началась в Центре. Как это произошло и что было с Орчиз до того, я не могу вам сказать просто потому, что не помню.
Она была явно чем-то озадачена, поразмышляла секунду, потом нахмурилась.
– Какая галлюцинация?
– Как какая? Все это… и вы в том числе. – Я обвела рукой все, что меня окружало. – Это громадное тело, эти малютки… вообще все. Очевидно, все это спроецировало мое подсознание, и теперь меня это очень тревожит, потому что… потому что это так не похоже на результат подавления желаний…
Она смотрела на меня широко раскрытыми от изумления глазами.
– Кто, черт возьми, говорил вам о подсознании, подавлении желаний и вообще?..
– Не понимаю, почему в… пусть галлюцинации, но почему я обязательно должна быть невежественной тупицей? – возразила я.
– Но Мама не может ничего знать о таких вещах! Ей это не нужно!
– Послушайте! – воскликнула я. – Ведь я уже сказала вам и говорила тем несчастным в палате: никакая я не Мама. Я самая обыкновенная незадачливая МБ, которой снится какой-то кошмар.
– Эм бэ? – недоуменно переспросила она.
– Ну да. Бакалавр медицинских наук. Я занимаюсь медициной, – пояснила я.
Она окинула мое гигантское тело изумленно вытаращенными глазами.
– Вы утверждаете, что вы врач? – произнесла она странным тоном.
– Ну… хотя у меня нет своей практики, – ответила я.
От ее прежней уверенности почти не осталось следа.
– Но… это же абсурд, – в каком-то странном замешательстве пробормотала она, – вам с самого начала было предназначено стать Мамой! И вы можете быть только Мамой… Достаточно на вас посмотреть!
– Да, – вздохнула я. – Так смотрите же… как следует!..
После этого возникла недолгая пауза.
– Знаете, – прервала я молчание, – галлюцинация вы или нет, мне кажется, вряд ли мы что-нибудь выясним, если будем говорить друг другу лишь «чушь» и «абсурд». Может, будет разумнее, если вы объясните мне, куда я попала и кто я, по-вашему. Это может как-то всколыхнуть мою память.
– Лучше будет, если сначала вы расскажете мне, что вы уже помните, и поподробнее, – парировала она после секундного колебания. – Это поможет мне понять, что вас удивляет и кажется кошмаром.
– Хорошо, – подумав, согласилась я и начала как
Было ужасно глупо с моей стороны попасться на эту удочку. Конечно, она с самого начала не собиралась отвечать ни на один из моих вопросов. Выслушав мой рассказ, она молча вышла из комнаты, оставив меня задыхаться от бессильной ярости.
Я дождалась, пока в коридоре стало очень тихо. Музыка умолкла. Одна из маленьких ассистенток зашла на секунду, как ни в чем не бывало, с любезной и безликой улыбкой осведомилась, не нужно ли мне чего-нибудь, и тут же исчезла. Я выждала примерно еще полчаса, а потом собралась с силами и попыталась встать, стараясь не делать резких движений. Самым сложным моментом оказалось опустить на пол ноги. Отдышавшись, я медленно подошла к двери, чуть-чуть приоткрыла ее и прислушалась. Из коридора не раздавалось ни звука. Я решила выйти и осмотреться. Все двери в палаты были закрыты. Прикладывая поочередно ухо к каждой двери, я слышала за ними мерное тяжелое дыхание и больше никаких звуков. Коридор несколько раз сворачивал в разные стороны, я медленно одолевала его и очутилась перед парадной дверью, немного постояла в нерешительности, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, потом распахнула ее и вышла наружу.
Передо мной простирался отбрасывающий четкие тени в призрачном лунном свете похожий на парк сад. Между деревьями справа от меня поблескивала вода, слева виднелся дом, подобный моему. Ни одно окно в нем не горело.
Я раздумывала над тем, что делать дальше. Отягощенная океаном плоти, я была мало на что способна, но я решила попытаться воспользоваться предоставившимся мне шансом. Я подошла к краю лестницы, по которой я поднялась из «Скорой», и стала осторожно спускаться, держась за перила.
– Мама! – раздался сзади режущий слух окрик. – Что вы тут делаете?
Я обернулась и увидела одну из «малышек» в странновато мерцавшем белом комбинезоне. Она была одна. Не отвечая, я продолжала осторожно спускаться вниз. Мне с трудом удавалось двигаться и с еще большим трудом удержать подступающую к горлу ярость на это тяжеленное, нелепое тело, никак не желающее отпустить меня.
– Вернитесь. Сейчас же вернитесь, – четко произнесла ассистентка, подошла ближе и уцепилась за мою розовую хламиду. – Мама, вы должны сейчас же вернуться. Вы здесь простудитесь. – Она потянула меня за хламиду, я с силой наклонилась, услышала звук рвущейся материи, обернулась и потеряла равновесие. Последнее, что я увидела, – ряд не пройденных мною ступенек, очутившихся прямо перед глазами…
Я открыла глаза, и чей-то голос рядом произнес:
– Ну вот, теперь лучше. Но поступили вы очень дурно, Мама Орчиз. Счастье, что все так обошлось. Подумать только, сделать такую глупость. Мне, честное слово, стыдно за вас. Просто стыдно.
Голова у меня раскалывалась, но, что было гораздо хуже, весь этот кошмар продолжался. У меня не было никакого настроения выслушивать укоризненные сентенции, и я послала ее к чертовой матери. Она с изумлением вытаращилась на меня, потом лицо ее застыло в маске оскорбленного достоинства. Она налепила полоску пластыря мне слева на лоб и, поджав губы, вышла вон.