Избранница
Шрифт:
Глава 1. Внучка охотника.
Всё началось в один из тех летних дней, когда мерцающий над морем туман наводит на мысли о первобытном хаосе и диввины стараются держаться подальше от берега. И не только потому что для лиммеринских пиратов сезон тумана всегда был излюбленным временем для набегов на материк. Морской народ сейчас больше промышлял торговлей, чем разбоем. Ещё больше, чем пиратов, диввины боялись демонов тумана, способных принимать человеческий облик. Во всех северо-западных урах считали, что такие оборотни есть на каждом корабле, который пристаёт к берегу в сезон тумана. Именно они, оборотни, указывают лиммеринским мореходам путь в мерцающем хаосе.
Охотник Астаран не очень-то верил в эти россказни, потому и уговорил своего отца отправиться в один
В тот памятный день Астаран пришёл в Лунную Гавань не за оружием, а за свадебным ожерельем для своей невесты Вианы, дочери аранхита Лоя. Свадьбу собирались справить через пятнадцать дней, сразу после Праздника Цветов. Молодой охотно был горд, что женится на самой красивой девушке в 3елёном Уре. Его отцу нравилась не столько будущая невестка, сколько высокое положение, которое занимала её семья. Независимость лесных братьев давно уже вошла в поговорку, и всё же кто не сочтёт удачей возможность породниться с первым человеком ура?
Сезон тумана подходил к концу. Мерцающая дымка отошла уже далеко от берега, но покупателей в Лунной Гавани было немного. Да и морских гостей тоже. На причале стояло лишь одно судно с эмблемой острова Тера. Несколько лиммеринских торговцев разложили под деревянным навесом свои товары. Украшения были только у одного. Вернее, у одной. На купеческих кораблях иногда приплывали и женщины. Островитянки пользовались почти такой же свободой, как и их мужчины.
Эта девушка казалась совсем юной. Впрочем, лиммеринки всегда выглядели моложе диввинских женщин, которые гордились своими выразительными формами, а жительниц островов высмеивали за худобу. А ещё за бледную, "как рыбья чешуя", кожу. Странно, но загар почти не приставал к лиммеринам. Даже к рыбакам, которые столько времени проводили под открытым небом. "Они бледны, как и их демоны, что поднимаются над морем вместе с туманом", — говорили в Див-Аранхе. Кое-кто даже считал, что лиммерины явились сюда из другого мира, создав при помощи своего нечестивого колдовства магический коридор сквозь пространство и время. И как они не запутались в Великой Паутине? Сперва они существовали здесь в виде туманных фигур, а потом приспособились к жизни на земле и обрели некое подобие человеческой плоти. Они не совсем люди. И бледны, потому что солнце этого мира их не любит.
Когда Астаран увидел эту юную лиммеринку, он вдруг понял, что ему совершенно всё равно, кто она — человек или демон. И любит ли её солнце этого мира. И ещё он понял, что солнце этого мира померкнет для него, если она сядет на корабль и навсегда скроется в тумане.
— Ну вы6ери же хоть что-нибудь, охотник! — смеялась она, глядя на Астарана своими странными глазами — не то голубыми, не то зелёными, прозрачными, словно морская вода. — Я знаю, тебе нужно ожерелье для твоей будущей жены. То, которое ты наденешь на неё в храме и в котором её потом похоронят — да случится это лет через сто, не раньше. Выбирай любое. Вот это из чёрного жемчуга. Он дарит женщинам плодовитость. А это из белого… Белый жемчуг — символ вечной молодости. А вот бусы с самым редким и красивым камнем, какой только есть на свете. Диллин… У нас считают, что это застывшие слёзы морской богини. Мы почитаем Найяру так же, как вы Аранху. Кстати, можешь купить у меня её фигурку из таарола. Поставишь возле очага. Нaйяpа помогает влю6лённым. И не только детям моря. Знаешь, мы, лиммерины, считаем, что чужих богов не бывает.
Астаран боялся посмотреть в чудные прозрачные глаза девушки и, как заворожённый, уставился на её тонкую шею, перехваченную ожерельем из маленьких перламутровых раковин.
— Ты хочешь эти бусы? — спросила юная лиммеринка. —
— Я отдам за них всё, что угодно! — сказал Астаран. — Но только если они останутся на тебе.
Ну и дела, говорили в Зелёном Уре. Отправился за подарком для невесты, а вернулся с другой невестой. Да ещё с лиммеринкой! Вряд ли Лой и Виана простят ему такую обиду…
Чтобы хоть как-то задобрить оскорблённого аранхита и его дочь, Астаран и Атолл целый год отдавали им почти всю свою добычу. Ладно ещё, Виане быстро подвернулась удачная партия. Она вышла замуж за Сурма, одного из военных вождей, и говорила, что очень с ним счастлива. Дескать, даже хорошо, что не стала женой простого охотника, пусть даже такого красивого и отважного, как Астаран.
Правда ли Виана счастлива — не знал никто. Люди часто хвастают как раз тем, чего у них нет. Астаран и его жена Нэйя никогда не хвастались, но всем было ясно, что ни он, ни она ни разу в своём выборе не раскаялись. У них целых шесть лет не было детей. Виана злорадствовала. Бесплодные браки считались в Див-Аранхе большим несчастьем и обычно распадались, но Астаран и Нэйя вовсе не чувствовали себя обделёнными. Казалось, лиммеринка даже рада, что никакие новые заботы не отвлекают её от любимого дела. Поселившись в Зелёном Уре, она занималась тем же, чем и у себя на родине. Только теперь, делая украшения, она использовала не столько кораллы и жемчуг, сколько полудрагоценные камни, которые покупала на ближайшем рывке, а статуэтки вырезала не из таарола, а из дерева. Когда жена Астарана наконец-то забеременела, Виана уже ждала третьего ребёнка.
Большинство обитателей 3елёного Ура Нэйю не жаловали. Особенно женщины. Красавец Астаран успел разбить тут не одно сердце. С тем, что он остановил свой выбор на дочери Лоя, девушки ещё кое-как смирились, но неожиданная женитьба Астарана на лиммеринке была воспринята ими, как личное оскорбление.
Нэйе до этого не было никакого дела. Что её огорчало, так это то, что она не могла торговать своими изделиями на здешних рынках. Оставалось только обменивать их на лиммеринские товары в Лунной Гавани.
— Странные у вас законы, — говорила Нэйя мужу. — Почему вашим женщинам столько запрещено? Почему они не могут быть ювелирами или гончарами? У нас на Тере есть даже оружейница. Охотники на нера покупают гарпуны только у неё. Жаль, что я не могу показать тебе свой остров.
— Если я покину родной берег на лиммеринском корабле, меня здесь проклянут. И путь обратно будет закрыт для меня.
— По-моему, ваши власти запрещают вам ездить на острова, потому что боятся, как бы большинство ваших граждан не захотели там остаться.
— Может, ты и права, — пожал мечами Астаран. — Может, когда-нибудь я и решусь уплыть с тобой, на запад, но пока… Вряд ли я смогу жить без наших лесов. А ты… Ты ведь, кажется, уже привыкла?
— Кажется, да. В конце концов, на Тере у меня никого не осталось. А тут у меня есть ты. И наша малышка.
Дед Атолл говорил Ариэне, что родители её обожали. Приходилось верить ему на слово, ведь сама она мало что помнила. Родители умерли, когда ей шёл четвёртый год. Ранние детские воспоминания были отрывочные и смутные. Стройная широкоплечая фигура, заслоняющая дверной проём, а потом стремительно входящая в дом вместе с потоком солнечного света. Громкий смех. Большие смуглые руки, которые подхватывали её и поднимали выше резной перекладины над дверью. Это отец. Мать запомнилась лучше. Особенно её светлые волосы, сияющие на солнце, словно клинок охотничьего ножа. Когда она откидывала их назад, становилась видна маленькая родинка на шее — намного ниже уха. Иногда в памяти всплывал тонкий нежный профиль на фоне окна, сосредоточенно склонившийся над очередной фигуркой. Ариэне постоянно казалось, что эта женщина далеко. Даже когда она 6ыла рядом… Лучше всего запомнился её голос — чистый и глубокий, нараспев рассказывающий о дочерях Найяры, одетых туманом, которые танцуют на 6ерегу моря, собирая осколки звёзд. Ариэна не понимала, как из тумана можно сшить одежду, и просила старших взять её с собой на берег, куда все ходят покупать ножи и бусы. Ей хотелось поискать там осколки звёзд, раз уж их собирают на берегу. Ей пообещали, что возьмут её туда, когда она немного подрастёт.