Избранное
Шрифт:
— Давай рассудим здраво, — сказал я. — Я убью тебя, а что изменится? Ничего. Двое лучше, чем один.
— Если бы! Пойми, каждый наш шаг расписан по сценарию. Нарушить его — вот единственный козырь.
— А если я снова прыгну?
— Ты получишь прекрасную возможность полюбоваться на свой провал.
— А если на этот раз я не провалю задание? Не загорожу дверь?
— Все равно. Ты закончишь здесь. Я знаю, уже пробовал.
— Ты имеешь в виду — все целиком? Яму с трясиной? Меллию?
— Да. И яму, и Меллию — все. Снова и снова. Ты закончишь здесь.
— А если он как раз этого добивается?
— Нет. Он рассчитывает на обычное человеческое поведение. Люди хотят жить, понимаешь? Они борются до последнего.
— А если на корабле не воспользуюсь темпоприводом трупа?
— Ты просто сгоришь.
— А если с Меллией остаться на берегу?
— Ничего не выйдет. Я уже прошел через это. Ты погибнешь там. Не знаю, долгая или короткая тебя ждет жизнь, но результат один.
— А если я застрелю тебя, то цепь разорвется?
— Возможно. По крайней мере, в схему удастся ввести новый, совершенно неожиданный фактор, вроде пятого туза в покере.
Мы спорили еще некоторое время. Потом обошли отсеки. Я полюбовался на жемчужный туман, осмотрел кое-какие помещения. Все вокруг покрывала пыль, ржавчина. Станция постарела…
Затем он показал комнату с костями. Запах меня убедил. — Давай пистолет, — сказал я.
Он молча протянул игрушку. Я поднял пистолет и снял с предохранителя.
— Повернись, — бросил я.
Тот повернулся.
— Меня утешает тот факт, — сказал он, — что существует вероятность…
Выстрел оборвал фразу и бросил его вперед, словно привязанную на веревке куклу. Я только успел заметить оставленную пулей дыру в задней стенке черепа, как ослепительное солнце вспыхнуло и опалило мой мозг. Я словно взмыл на высоту птичьего полета. Бесконечная череда теней, отдельные участки энтропической панорамы. Я увидел себя в Буффало, на борту тонущего галеона, на безжизненном берегу умирающего мира. Я готовил западню для негодяя карга, он тоже ткал паутину, которая в свою очередь была окружена более хитроумной сетью ловушек.
Каким глупым выглядело это все теперь! Как могли теоретики Пекс-Центра не осознать бесполезность собственных потуг на примере предыдущих чистильщиков времени? И что…
Была еще одна мысль, более глубокая. Но прежде чем она успела сложиться, мир озарения растаял, и я по-прежнему стоял подле убитого, а над стволом пистолета вилась струйка дыма. Понимание чего-то большого, не поддающегося сомнению складывалось в лабиринте моего сознания. И вдруг из смутных мыслей выплыло новое осознание: Чистка Времени Пекс-Центра обречена на провал вкупе с программами, проводимыми в жизнь как экспериментаторами Новой Эры, так и заблудшими исполнителями Третьей. Дело всей моей жизни оказалось пустым фарсом. Я — бессмысленно дергающаяся марионетка.
Но все же нашлась сила, решившая убрать меня с дороги.
Сила, превосходившая всю мощь Пекс-Центра.
Меня загнали в тупик так же гладко, как когда-то в Буффало я обвел вокруг пальца приговоренного карга, а позднее — его могущественную
Не будь в схеме крохотной лазейки, которую там упустили.
Мое второе «я» умерло, и его умственное поле в миг разрушения органического генератора выплеснулось и слилось с моим. На какую-то долю секунды КПД возрос по меньшей мере до 300 единиц. И пока я путался в неразберихе сдвоенного сознания, стены вокруг растаяли, и я оказался в приемном отсеке базовой станции Пекс-Центра.
37
Высокий потолок холодно отражался от белых стен, гудели катушки фокусировки поля, резкие запахи озона и горячего металла наполняли воздух. Все выглядело привычно, даже как-то по-домашнему. Единственное несоответствие представляла группа вооруженных людей в серой униформе службы безопасности Пекс-Центра. Охранники образовали правильный круг, каждый держал автомат, направленный в мою голову. В лицо бил оранжевый свет — прицельный луч излучателя амортизирующего поля.
Я понял намек, бросил пистолет и поднял руки.
В круг вошел человек и обыскал меня, но, кроме грязи — результат археологических раскопок, — ничего не нашел. События до сих пор разворачивались стремительно и теперь не потеряли темпа.
Капитан подал знак. Охрана вывела меня из отсека. Мы прошли по коридору мимо двух блоков бронированных дверей к серой ковровой дорожке перед массивным письменным столом Главного Координатора Пекс-Центра.
Это был широкоплечий, высокий человек с резкими чертами лица, принявшими теперь строгое выражение. Я как-то беседовал с ним в менее официальной обстановке. Речь его была столь же остра, как и ум. Я сел, и он взглянул на меня поверх стола: не улыбаясь, не хмурясь, просто обратив светильник своего разума на объект сиюминутного дела.
— Вы уклонились от полученных инструкций, — сказал он.
В его голосе не прозвучало ни гнева, ни обвинения, ни даже любопытства.
— Вы правы, я был неточен, — сказал я и уже собирался развить мысль, но он заговорил первым.
— Вам поручили принять санкции к исполнению ДВК-ЗЕД-97, а также захватить невредимым действующее устройство — карга серия ЕЧ ИД 453.
Он произнес это так, словно я ничего не говорил. На этот раз я промолчал.
— Захватить карга вам не удалось, — продолжал он. — Более того, вы разрушили его мозг. И не сделали ничего, чтобы обезвредить исполнителя.
Он говорил чистую правду. Ни отрицать, ни подтверждать это не имело смысла.
— Поскольку в пределах вашего психоиндекса не существует никаких оснований для подобных действий, мотивы следует искать вне контекста политики Пекс-Центра.
— Весьма спорное предположение, — сказал я. — Обстоятельства…
— Также ясно, — продолжал он неумолимо, — что мнение, будто вашей подрывной деятельностью руководили предыдущие темпоральные державы, не выдерживает критики.
Я больше не пытался возражать. Это была не беседа: Главный Координатор предъявлял официальное обвинение.