Не Богу ты служил и не России,Служил лишь суете своей,И все дела твои, и добрые и злые, —Всё было ложь в тебе, всё призраки пустые:Ты был не царь, а лицедей.1855Эпиграмма-эпитафия Николаю I, умершему 18 февр. 1855 г. Написана, по всей вероятности, несколько позже, когда под впечатлением падения Севастополя Тютчев подверг особенно резкой критике личность и деятельность покойного самодержца. В письме к жене от 17 сент. 1855 г. он писал: «Для того, чтобы создать такое безвыходное положение, нужна была чудовищная тупость этого злосчастного человека…». Ты был не царь, а лицедей. Здесь речь идет скорее не о том, что Николай I участвовал в любительских спектаклях, а о его пристрастии разыгрывать перед подданными эффектные роли и его позерстве.
* * *
Так,
в жизни есть мгновения
Так, в жизни есть мгновенияИх трудно передать,Они самозабвенияЗемного благодать.Шумят верхи древесныеВысоко надо мной,И птицы лишь небесныеБеседуют со мной.Всё пошлое и ложноеУшло так далеко,Всё мило-невозможноеТак близко и легко.И любо мне, и сладко мне,И мир в моей груди,Дремотою обвеян я —О время, погоди!1855?
* * *
Все, что сберечь мне удалось
Все, что сберечь мне удалось,Надежды веры и любви,В одну молитву всё слилось:Переживи, переживи!8 апреля 1856Обращено к Эрн. Ф. Тютчевой в день ее рождения.
Н. Ф. ЩЕРБИНЕ
Вполне понятно мне значенье
Вполне понятно мне значеньеТвоей болезненной мечты,Твоя борьба, твое стремленье,Твое тревожное служеньеПред идеалом красоты…Так узник эллинский, пороюЗабывшись сном среди степей,Под скифской вьюгой снеговоюСвободой бредил золотоюИ небом Греции своей.4 февраля 1857В лирике Николая Федоровича Щербины (1821 — 1869) преобладали античные темы и мотивы.
* * *
Над этой темною толпой
Над этой темною толпойНепробужденного народаВзойдешь ли ты когда, Свобода,Блеснет ли луч твой золотой?..Блеснет твой луч и оживитИ сон разгонит и туманы…Но старые, гнилые раны,Рубцы насилий и обид,Растленье душ и пустота,Что гложет ум и в сердце ноет,-Кто их излечит, кто прикроет?..Ты, риза чистая Христа…15 августа 1857Написано в церковный праздник Успенья, на котором Тютчев присутствовал в Овстуге летом 1857 г. Замысел ст-ния подсказан предстоящей крестьянской реформой.
* * *
Есть в осени первоначальной
Есть в осени первоначальнойКороткая, но дивная пора —Весь день стоит как бы хрустальный,И лучезарны вечера…Где бодрый серп гулял и падал колос,Теперь уж пусто всё — простор везде,Лишь паутины тонкий волосБлестит на праздной борозде.Пустеет воздух, птиц не слышно боле,Но далеко еще до первых зимних бурь —И льется чистая и теплая лазурьНа отдыхающее поле…22 августа 1857
* * *
Смотри, как роща зеленеет
Смотри, как роща зеленеет,Палящим солнцем облита,А в ней — какою негой веетОт каждой ветки и листа!Войдем и сядем над корнямиДерев, поимых родником, —Там, где, обвеянный их мглами,Он шепчет в сумраке немом.Над нами бредят их вершины,В полдневный зной погружены,И лишь порою крик орлиныйДо нас доходит с вышины…Конец августа 1857
* * *
В часы, когда бывает
В часы, когда бываетТак тяжко на груди,И сердце изнывает,И
тьма лишь впереди;Без сил и без движенья,Мы так удручены,Что даже утешеньяДрузей нам не смешны, —Вдруг солнца луч приветныйВойдет украдкой к намИ брызнет огнецветнойСтруею по стенам:И с тверди благосклонной,С лазуревых высотВдруг воздух благовонныйВ окно на нас пахнет…Уроков и советовОни нам не несут,И от судьбы наветовОни нас не спасут.Но силу их мы чуем,Их слышим благодать,И меньше мы тоскуем,И легче нам дышать…Так мило-благодатна,Воздушна и светлаДуше моей стократноЛюбовь твоя была.1858Посвящено памяти Эл. Ф. Тютчевой, первой жены поэта. Написано в 20-й год со дня ее смерти.
* * *
Она сидела на полу
Она сидела на полуИ груду писем разбирала —И, как остывшую золу,Брала их в руки и бросала —Брала знакомые листыИ чудно так на них глядела —Как души смотрят с высотыНа ими брошенное тело…О, сколько жизни было тут;Невозвратимо-пережитой!О, сколько горестных минут,Любви и радости убитой!..Стоял я молча в сторонеИ пасть готов был на колени, —И страшно-грустно стало мне,Как от присущей милой тени.1858По семейным преданиям Тютчевых, в ст-нии имеется в виду Эрн. Ф. Тютчева, уничтожившая свою переписку с Тютчевым, относящуюся к первым годам их знакомства. Присущая (церк.-слав.) — здесь: присутствующая.
* * *
Осенней позднею порою
Осенней позднею пороюЛюблю я царскосельский сад,Когда он тихой полумглою,Как бы дремотою, объятИ белокрылые виденьяНа тусклом озера стеклеВ какой-то неге онеменьяКоснеют в этой полумгле…И на порфирные ступениЕкатерининских дворцовЛожатся сумрачные тениОктябрьских ранних вечеров —И сад темнеет, как дуброва,И при звездах из тьмы ночной,Как отблеск славного былого,Выходит купол золотой…22 октября 1858Белокрылые виденья — белые лебеди царскосельских прудов, воспетые в стихах многих русских поэтов.
НА ВОЗВРАТНОМ ПУТИ
Грустный вид и грустный час
1Грустный вид и грустный час —Дальний путь торопит нас…Вот, как призрак гробовой,Месяц встал — и из туманаОсветил безлюдный край…Путь далек — не унывай…Ах, и в этот самый час,Там, где нет теперь уж нас,Тот же месяц, но живой,Дышит в зеркале Лемана…Чудный вид и чудный край —Путь далек — не вспоминай…2Родной ландшафт… Под дымчатым навесомОгромной тучи снеговойСинеет даль — с ее угрюмым лесом,Окутанным осенней мглой…Всё голо так — и пусто-необъятноВ однообразии немом…Местами лишь просвечивают пятнаСтоячих вод, покрытых первым льдом.Ни звуков здесь, ни красок, ни движенья —Жизнь отошла — и, покорясь судьбе,В каком-то забытьи изнеможенья,Здесь человек лишь снится сам себе.Как свет дневной, его тускнеют взоры,Не верит он, хоть видел их вчера,Что есть края, где радужные горыВ лазурные глядятся озера…Конец октября 1859Написано по дороге из Кенигсберга в Петербург. Леман — Женевское озеро.