Избыток целей
Шрифт:
– А-а-а… «петербургский офис компании Совинком», – важно закивал Андрей, – есть такое дело.
Кировский филиал Волгопромбанка находился недалеко от кардиоцентра, и логичнее было бы заехать туда по дороге, но там запросто можно увязнуть, закопаться в делах, и опоздать к Сташину, поэтому Андрей решил сначала заехать в прокуратуру.
Сташин любезно принял на два часа раньше назначенного времени.
– Мы так и не упрятали за решетку злодеев, – сказал следователь после дежурного обмена любезностями, и его тон не предвещал ничего хорошего.
Андрей вспомнил осень 1996 года – тоже, кстати,
– Ну-у… рад бы помочь…
Сташин вынул из тумбочки папку, медленно развязал веревочки:
– Помощи от вас никакой. Сколько прошу вас – никаких эмоций. А тем более улик. Есть что на Капрановых?
– Мы ведь обсуждали с вами – я выложил всё что знал.
Поморщившись, как бы нехотя Сташин вынул из стола документ и положил перед собой:
– Мне нужно чтобы вы подписали эту бумагу – видите, всё за вас уже написано насчет участия Капрановых, отца и сына, в заказном убийстве гражданина Еремеева Дениса Игнатовича. Или же, если вам не нравится моя версия, давайте обсудим вашу, и вы ее подпишете, и поедете работать в Петербург.
Андрей видел много раз эти свидетельские показания – в прошлом году, в этом кабинете, но тогда он отказался их подписывать, туманно пообещав «придумать что-то другое». Очень нужен прокуратуре Капранов, раз они столько носятся с добычей улик любыми способами.
– Ну так что – будем подписывать, или мне уже открыть папку? – поторопил следователь.
Андрей опасливо взглянул на папку – как на гранату, у которой выдернули чеку. Он вошел в ступор, не зная, что сказать.
Тогда следователь открыл ее, и вынул несколько фотографий:
– Ладно, не буду мытарить, удовлетворю ваше законное любопытство.
От неожиданности Андрей охнул:
– Ни хуя себе жара!
На фото были запечатлены некоторые яркие моменты пребывания двух девушек, привезенных Шавликовым, на съемной квартире по улице Марата.
– Задокументированные эпизоды более чем вольного обращения с несовершеннолетними, одной из которых нет и пятнадцати лет, – пояснил следователь. – Помимо статьи, предусматривающей ответственность за незаконное познание плоти, я знаю как минимум двух женщин, которым эти снимки не понравятся.
Сташин развил тему, принялся смаковать детали. Видимо, и сам был не прочь понянчиться с двумя кисками.
«Убить! Заколбасить Шавликова, Верхолетова, расчленить и скормить свиньям», – мысли стучали, Андрей был взбешен, и одновременно раздосадован, что польстился на халявное мясо. Действительно, с какого перепуга жадный как свинья Шавликов приволок из Волгограда двух девок – прибалтывал, кормил, поил, обеспечивал трансфер. Всё что угодно можно ждать от этих шакалов, не обремененных совестью.
– Это не мне надо педофилию шить, а девочкам – геронтофилию, – пытаясь выглядеть непринужденно, сказал Андрей. – В своем возрасте они уже достаточно опытные, Камасутра для них – свод банальностей.
Сташин кивнул в сторону телевизора:
– Еще есть видео – не хотите освежить в памяти некоторые острые моменты?
– Можно мне… немного подумать? – глухо прорычал Андрей.
– Нет проблем – будем сидеть и думать столько сколько нужно, времени у нас вагон. Вы ведь никуда не спешите, не опаздываете на самолет?
– У меня рейс в 19–20.
– Я
Пререкаться было бессмысленно, но Андрей попытался – напомнил про адвоката, про общегражданские права. На Сташина это не подействовало, ему параллельно, ведь в этот раз за свидетеля (которой в пять минут может превратиться в подследственного) никто не впряжется, как в 1996 году – Юрий Рубайлов находится в Москве, в Госдуме, и конечно может надавить по линии Генпрокуратуры, но у него ничего не получится, этот вариант обсужден с зампрокурора Кекеевым. Сташин пробил всех, к кому может обратиться А.Разгон, и вычислил, что свидетелю дергаться некуда. И если бумага не будет подписана сегодня, то 100 % А.Разгон подпишет её завтра, после ночи, проведенной в СИЗО. Кроме того, фото– и видеоматериалы будут переданы упомянутым женщинам – дабы они смогли ознакомиться с его растленной деятельностью.
Андрея немного покоробило сравнение с маменькиным сынком:
– Что вы мне тычете Рубайловым – не в моих правилах прятаться за чужими спинами.
– Да-а-а! – саркастически усмехнулся Сташин – Это ты своим ссыкухам расскажешь.
– Но почему Капрановы, – спохватился Андрей. – Неужели больше некого подтянуть? Вам ведь нужен фигурант, все равно какой.
– Ты за кого меня держишь? У нас тут прокуратура, а не Поле Чудес – на кого покажет стрелка, тот виноват. Сведения, содержащиеся в протоколе, добыты большим трудом, десятки оперативников пахали день и ночь в три смены. Чтобы вы находясь в Петербурге и занимаясь любимой работой смогли приехать и походя подписать бумагу. Ну, приедете потом еще пару раз – на очную ставку и на суд. Подумав, прибавил:
– Да, кстати, вам надо поработать с нашим звукоинженером – записать ваш разговор с заказчиками убийств, чтоб всё выглядело натурально.
– Звуко… Что?
– Звукоинженер. Вы что, неграмотный? Это человек, конструирующий нужные предложения из отдельно записанных фраз: хочу, убить, заплачу, тебе, за убийство, и так далее. Кроме ваших устных показаний, потребуется конкретная запись разговора.
Андрей испросил позволение высказать свои скудные мысли:
– Простите, голова идет кругом. Но были другие попавш… преступники, злобные подельники. Они тоже могли заказывать Еремеева, давайте их накажем. Капранов-старший в кардиоцентре находится, сердце шалит, совсем плохой – я его видел на днях. Боюсь, что на суд его не выпустят по медицинским показаниям.
– Что вы там мелете, какие еще «другие преступники»? Ты Закревского имеешь в виду?
Андрей стукнул себя по лбу – как же он мог забыть про Закревского и про подосланных им гопников:
– Закревский угрожал мне, силой пытался выбить показания – якобы я убил Еремеева, его бойцы приходили ко мне в офис в кардиоцентр, есть пятеро свидетелей. Чует мое сердце, это он, погон в оборотнях, то есть оборотень в погонах, завалил…
– Ближе к делу, догадки я сам буду строить, – перебил Сташин, для него такая версия тоже годилась, поскольку Закревский, едва ли не больше чем Капрановы, являлся врагом номер один для зампрокурора. – Что конкретно произошло, кто эти свидетели, и почему не обратился сразу по факту насилия над личностью?