Избыток целей
Шрифт:
Давиденко потемну добрался до скалы. Уварова не было и там, вероятно, он где-то в стороне. Разыскивать бессмысленно. Включив фонарик, Давиденко принялся чертить лучом света затейливые фигуры. Тут высоко над ним протяжно загремела россыпь и послышался голос Уварова:
– Григорьи-и-ич!
Он спускался осторожно, ощупью:
– Чертовка, куда тащишь? Не видишь – обрыв! – ругал он Бойку.
Из темноты сначала появилась овчарка, отпущенная Уваровым, а затем и он сам с огромной охапкой сушника за спиной.
– Где это ты набрал?
– Там, где бараны
– Насчет мясца, Слава, баран велел тебе низко кланяться.
– Как так? Сам слышал – пуля попала в зверя.
– Попала, да не задержалась: он выбрался отсюда на выступ и свалился вниз.
Уваров, сбросив сушняк, подошёл к краю обрыва и долго смотрел вниз, хотя там, конечно, ничего не видно.
– Неужели не найдём? Жаль.
Стланиковые дрова горели жарко. В печи готовили еду, ею же отапливался небольшой охотничий домик. Поужинали остатками медвежатины, досадуя на то, что упустили барана.
– Надо было молодняк стрелять, – сокрушался Давиденко. – Круторога тяжелая башка потянула вниз.
– Да уж, – согласился Уваров. – Был бы один зверь, ты бы прицелился вернее. И баран никуда бы не ушёл.
И он поинтересовался, как Иосифу Григорьевичу работается на новом месте, у Шарифулина.
– Да всё то же самое, – откликнулся тот, – только с нефтяным уклоном, и в границах отдельно взятого кооператива. Слежу, как бы кто чего не спер, воюю с незаконными врезчиками. В районах многие этим балуются. Плюс договора – Госкомимущество, земельный комитет, областная администрация. Административный ресурс у меня ого-го!
– Клиентов всех растерял, с коммерсантами не работаешь.
– Это да, разбрелось стадо, иные уж прибиты, клиентскую базу надо набирать заново. Высокая зарплата развращает. Это как бы если сейчас у нас с тобой не было охотничьего домика с запасами еды, мы бы ночевали под открытым небом – клянусь шайтаном, полезли бы в пропасть за бараном.
– Да-да, заодно бы согрелись.
Утро подкрадывалось медленно, в глубоком молчании гор. Робкий рассвет сдирал с угрюмых вершин густой мрак. Выплывали грозные контуры скал. Высоко над ними зашумел ветер – предвестник бурана.
Охотники спустились ниже по скале – узнать, что сталось с круторогом. Бойка бежала вслед за ними.
На уступе, откуда он упал, нашелся только кровавый мазок величиной с ладонь. Ниже, на последнем снежном прилавке, была заметна глубокая вмятина от удара тяжелого тела, но барана нигде не видно. Он скатился в пропасть, и в этом последнем затяжном прыжке, вероятно, и оборвалась его жизнь.
Серое и очень холодное утро широко раздвинуло горы. Ветер забивал туманами лощины. Слышился отдаленный гул скал. Давиденко взобрался на верх террасы и с тревогой посмотрел на тучи, сплошным фронтом двигающиеся к востоку.
Место, где паслись бараны, представляло собой большой корытообразный склон, с солнечной стороны отрога пересеченный оврагами и длинными гребешками развалившихся скал. Сверху склона шла звериная тропа, хорошо заметная даже на россыпях. На глаза попадались пучки высокогорной травы
Давиденко задержался у лунок, выбитых копытами животных на припеке. Видны остатки недоеденных корешков каких-то многолетних растений. Их и добывают бараны в мелкой дресве отогретых склонов. Они оставили следы кормежки и на ягеле, местами сплошь покрывающем россыпи. Да и сухая трава кое-где ощипана – тоже их работа.
Давиденко продолжил продвижение к западному краю ската. Наткнулся на баранью тропу. Она глубокой бороздкой пересекала снежное поле и привело к скалам, беспорядочно разбросанным за изломом. На карнизах видны лежбища баранов, клочья шерсти, старый и свежий помет. Животные здесь находились, видимо, долго, добывая корм по склонам солнечных террас.
Кое-где на каменистых пригорках разбросаны мелкие кусты стлаников. Их корни, очень толстые и длинные, расползлись далеко по щелям и соседним уступам; это даёт возможность такому неприхотливому растению, как стланик, получать необходимое количество влаги для существования на скупой каменистой почве.
Под навесом большого камня Давиденко разжег небольшой костер. Подошёл Уваров. Он во что бы то ни стало хотел идти искать убитого барана.
– Мало что сверху не видно. Скатиться баран мог и в доступное место. Нельзя бросать убитого зверя. Спущусь на табор, стану на лыжи и ущельем проберусь на ту скалу. Может, и найду.
Они вышли на верх гребня и там разделились: Уваров с Бойкой отправились на поиски упавшего барана, Давиденко пошёл искать новых.
Ветреная погода не предвещала ничего хорошего. Хмурились отяжелевшие тучи, готовые упасть на землю. В тумане прятались подножия скалистых гор. Давиденко шёл, как в продушине, оставляя на снегу хорошо заметный след; ставя на россыпях торчмя приметные камни, чтобы не сбиться на обратном пути, если застигнет туман или пурга.
Гребень был сплошь завален разрушенными скалами. В поисках подхода меж ними извивался след. Приходилось по нескольку раз взбираться на промежуточные высоты, опускаться на дно седловины.
Давиденко подошёл к намеченному гольцу с северной стороны. Теперь эта горная вершина представилась в виде провисшего стога, с двумя вершинами по краям. Ветер то и дело менял направление. Туман уже перехватил последнюю седловину на пути и готов был окутать голец. Подъем не очень крутой, и вскоре удалось взобраться на верх. Оказалось, это одна из значительных вершин в этом районе.
Туман, незаметно подкрадываясь, окутывал горы. Уже исчезли цирки и глубокие ущелья, на поверхности торчали только горбатые вершины, словно острова неведомого архипелага.
Достав бинокль, Давиденко принялся осматривать местность. Не оправдалась его надежда увидеть с гольца хребет развернутым планом, со всей сложной сетью его отрогов, лощин, подробнее разобраться в рельефе. Но и сейчас, при беглом знакомстве с хребтом, уже ясно, что лежащее на запад пространство – это очень сложное нагромождение гор и, несомненно, самая приподнятая часть хребта. Здесь еще много уголков, куда не ступала нога человека.