Издалека
Шрифт:
Унэн присвистнул.
– Клянусь посохом великого предка… Так ведь вся эта карта, – он махнул ладонью, – указывает на нечто прямо под монастырями…
Он помолчал и чуть было не потянулся, по привычке, погладить голову. Пока Шассим сидел на его плечах, делать этого не стоило.
– Тебя это удивляет? – спросил Шассим. – Подземных городов в десятки раз больше, чем наземных. Подавляющая часть их необитаема. И, между прочим, эти проходы строили не дарионы. Не их письменность.
– А кто? Найя?
Целитель долго всматривался в карту.
– Найя
Они помолчали несколько секунд.
– Тогда кто же? – подозрительно нахмурился монах. – Дай-ка подумать. Не Хансса. Не их письменность. Лунные люди?
– Айшиа? – переспросил целитель. – Возможно. Обрати внимание: этими проходами не пользовались многие века.
– Ты меня пугаешь, – монах вытер лоб. Слова отдавались приглушённым эхом. – Заброшенные города… Неизвестные строители… Я чувствую, что почти ничего не знаю о Ралионе, даром что сорок лет путешествовал. Откуда, кстати, ты знаешь об Айшиа? Они же никогда не выходят на поверхность.
– Вот устроим привал, – отозвался целитель, – и я отвечу на твой вопрос. А ты – на мои.
Спорить с ним было бессмысленно.
Шум бьющих по воздуху крыл привлёк внимание человека на башне.
Птица, отдалённо напоминающая ворону, опустилась на парапет. Наклонила голову, поглядев на человека каждым глазом, и чуть приоткрыла массивный клюв. Захоти они биться без оружия, никто не взялся бы предугадать исход схватки.
– Морни? – спросил человек. Имя не сразу пришло на язык. Как и многие другие знания, оно словно всплыло из ниоткуда. Как и все слова Зивира.
– Норруан, – послышался хриплый голос и человек вздрогнул. – Таково твоё имя?
– Моё имя, – человек отшатнулся и едва не споткнулся. – Моё имя… откуда тебе оно известно?
– Странно было бы не знать имя своего союзника, – заметила птица, подходя поближе к собеседнику. – Я прибыла, чтобы сообщить тебе – Гость уже в пути.
– В пути, – повторил человек и туман в его глазах рассеялся. Голос стал твёрдым и уверенным. – Ты быстро добралась.
– Не только Повелитель лесов владеет подобным знанием, – заметила птица. Будь она человеком, несомненно пожала бы плечами. – Что ты намерен предпринять, Норруан?
– Как всегда, – пожал плечами тот. – Дождусь его. Спрошу, что ему нужно… Если бы я знал, как это было раньше… – он вновь прикрыл ладонью глаза и наклонил голову.
– Раньше? – удивилась ворона. Произнося слова, она не двигала клювом. Зрелище было не из приятных. – Но это первый Гость, который знает дорогу в твой замок! Неужели ты намерен впустить его?
– Он не первый, – заметил Норруан и холодок скользнул по его спине. – И не второй. Я сегодня бродил по подземным ходам. Тысячи черепов и скелетов, Морни! Многие – с талисманами Иглы. Понимаешь? Он далеко не первый.
Ворона подошла к нему вплотную. От её оперения пахло пылью. Вековой пылью… словно птица долгие годы провела на чердаке, среди никому не нужных вещей. Норруан
– На моей памяти это – третий Гость, – произнесла она медленно. – Я не понимаю тебя, Норруан. Их не могло быть так много.
– Ладно, – Норруан выпрямился. Теперь он действительно был похож на Властелина мрака, каким его изображали в Зивире. Высокий, худощавый, с длинным лицом. Холодный равнодушный взгляд чёрных глаз, готовых в любой миг вспыхнуть смертоносным огнём. Чёрная одежда, высокие сапоги, тяжёлый жезл, висящий на поясе – украшенный тремя золотыми и пятью серебряными кольцами. Прикосновение его означает гибель. – Что ты хочешь с ним сделать?
– Утопить в Реке, – ворона щёлкнула клювом. – Единственный путь к замку, над которым не властна магия – это Река. К чему тебе рисковать?
– Ты говоришь так, словно не принадлежишь Зивиру, – насмешливо протянул человек. – Когда Игла падёт, ты тоже покинешь Зивир навсегда. Возможно, сгинешь бесследно.
– Я тоже владею магией, как и ты, – холодно отозвалась Морни. – Я знаю, что мне предначертано и верю в предсказание. Мне не по душе видеть мучительную смерть мира, который и так прожил дольше, нежели положено. И хватит об этом.
– Ясно, – Норруан внимательно смотрел в выпуклый, блестящий её глаз. – Но признайся, Морни, ты всё же чего-то хочешь от меня. Хотя знаешь, что мне нечего тебе дать.
– Нет, – ворона наклонила голову и посмотрела на него другим глазом. – Ты не принадлежишь Зивиру. Ты – откуда-то издалека. Я хотела бы взглянуть на твой дом – даже если это будет последнее, что я увижу.
– Я не помню, откуда пришёл, – медленно произнёс Норруан и прикоснулся рукой к жезлу. – Я очнулся здесь, у замка, одетый в эту гадость, – он указал на свою одежду (способную, по слухам, противостоять объединённой магической мощи Зивира). – Всё. Ничего, кроме имени. И приказ – похоронить останки вашего мира.
Ворона отодвинулась от него.
– Ты пугаешь меня, – произнесла она. – Я знаю, что большинство из того, о чём говорят там, – она кивнула в сторону севера, где выделялся чёткий силуэт Иглы, – не более чем вымысел. Но чтобы ты не знал, откуда появился и кем был прежде… Как это может быть?
Норруан почувствовал, что смертельно устал.
– Давай спустимся, – ответил он, помедлив. – Мне необходимо чего-нибудь выпить. Там мы и ответим друг другу на вопросы.
Унэн вздрогнул, замерев посреди фразы. Ему показалось, что перед ним, поблескивая глазами, сидит не флосс, а огромная, с гуся величиной, серая ворона. Видение, впрочем, тут же рассеялось.
– О чём я говорил? – спросил он, когда осознал, что никакой вороны перед ним нет.
– О том, как ты впервые появился здесь, на Ралионе.
Монах кивнул. От Шассима исходил густой запах пыли и паутины… впрочем нет, что за наваждение! Он помотал головой. От флосса пахло флоссом. Едва ощутимый запах. Ничего особенного.