Издранное
Шрифт:
Привезли «босяков» на пересылку. Тасуются они, ждут этапа на зону. А этапа все нет и нет. Через несколько дней все запасы у пацанов, прихваченные ими с «особняка», кончились. Зовут Стаса:
– Давай бабки доставай – шеметом 9 ! Сейчас у шныря 10 жрачкой и чифирем разживемся.
Пошел Стас за ширму, которая отделяет от камеры парашу, попыхтел, вытащил капсулу. Гоп-компания отсчитала нужную сумму, остальное вернула «хранителю»:
9 «Шеметом» – быстро, шустро (северн. жарг.).
10
– Сховай назад!
Прошло еще несколько дней. Отмеренная сумма была израсходована. Стаса опять погнали за ширму. Тот достал несколько бумажек, остальное – вернул «на место».
Через пару-тройку дней все в очередной раз повторяется. И так – в течение нескольких недель. Бухтит «казначей», но покорно плетется на парашу…
И вот однажды «братва» опять гонит Стаса за новой «дозой». Тот сердито фыркает, но деньги извлекает. Ребята отсчитывают, сколько требуется, а остальное возвращают Стасу:
– Храни, как зеницу ока!
И тут безропотный зэк не выдерживает:
– А может, как зеницу жопы?! Да вы меня задолбали! Я вам что, гаманец 11 ?!
Завтрак для президента
Тот же Лужков вспоминал.
Лагерь в поселке Боровое Кемеровской области. Сюда после пятилетней отсидки на «крытой» (в тюрьме) пришел новый «пассажир» – зэк с «пятнашкой на ушах» 12 Володя Мальвинский. За плечами у Володи – уже несколько сроков. Наверное, он сам не знает, где больше пробыл – на воле или по зонам. Во всяком случае, о жизни на свободе он имеет довольно смутное представление.
11 «Гаманец», «гаман» – кошелек.
12 «Пятнашка на ушах» – пятнадцать лет лишения свободы.
Как-то, вмешавшись в спор арестантов о «высших материях», Володя гневно хлопнул ладонью по столу:
– Да разве кто из этих гадов, что в Кремле засели, думает о простых арестантах?! Они там, твари, каждый день горох с салом жрут! А мы тут брюквой красноармейской давимся…
«Знаю!»
«Курилка» в отряде. Один из осужденных, новичок, встретил своего земляка, из Таганрога. На зоне это – большое дело, тем более что других таганрожцев в отряде не было.
В общем, начались «базары за вольную жизнь», воспоминания о прошлом. А какие разговоры у «босяков»? Кто с кем бегал (то есть у кого учился воровскому ремеслу), с кем гужевался (пил-гулял), чудил… Короче: «Ты Сеньку-Змея знал?» – «Знал! А ты Петруху Колобка знаешь?» – «А то!»
Тут важно в грязь лицом не ударить. Ведь чем больше «правильных пацанов» у тебя в знакомцах, тем твой вес в глазах собеседника больше. Если даже про кого ты и слыхом не слыхивал – все равно брякни что-нибудь вроде «Было дело, вместе гуливанили у одной телки на хавире 13 »…
13 Хавира – квартира.
Вот и у земляков в курилке завязался примерно такой же разговорчик. Перебрали всех знакомых-незнакомых, вспомнили все, что могли-не могли… Уже в башке гудит, на ум ничего не идет, а остановиться не могут. И тут один другого спрашивает уже по инерции:
– Слышь, а ты знаешь этого?..
– Какого? – уточняет дружбан.
– Да забыл, как там его…
– А где живет?
– Да не помню!
– А с какого он года?
– Да что я, паспорт у него спрашивал?
Пауза. Дружбан морщит лоб. Вспоминает. Наконец, радостно восклицает:
– Знаю! Точняк – знаю!
Шопен для Лопаты
Преступный промысел мало совместим
Потому так много на строгом, тюремном и особом режимах арестантов, как говорится, «без родины и флага» – то есть самих по себе. Некоторые из них, пока здоровы и молоды, не очень тяготятся этим обстоятельством. А если к тому же близким требуется помощь – тут уж арестант триста раз вспомнит, что, как поется в песне группы «Лесоповал»,
Это блажь воровского закона,Но у жулика матери нет.И всплывает в памяти моей одна история – грустная и смешная одновременно. Случилось это в 80-е годы, когда еще производство в колониях было крепким, а не упало «ниже уровня городской канализации», как говорят «сидельцы». Заработать арестант мог довольно приличные деньги – если, конечно, имел хорошую профессию и вкалывал нормально, то есть относился к касте так называемых «мужиков» – работяг.
Вот такой «мужик» чалился 14 в середине 80-х на одной из ростовских зон. Пахарь отменный, сварщик экстра класса. С рабоче-крестьянским «погонялом» – Лопата. В свои сорок годков – Андрюха Лопата. Бомбанул 15 Лопата в Целинском районе какой-то ларек по пьянке – ну, и подзасекся: попал за «колючку» в третий раз. Бывают такие дурни: и чего, казалось бы, не жить – профессия есть, деньгу неплохую зашибает, а вот поди ж ты – всегда вляпается в блудную 16 . Сам арестант – с Урала, на Дон залетел так, по случаю. За Уральскими горами осталась у Лопаты маманя престарелая, живущая на крохотную колхозную пенсию. Понятно, от такой старушки проку для зэка мало: на свиданку за тридевять земель не потащится (куда уж ей, развалится по дороге), деньжат не пришлет. Наоборот, все от сына ждет весточку да какой-никакой помощи.
14 Чалиться – отбывать срок наказания.
15 Бомбануть – обокрасть.
16 В блудную вляпаться (попасть) – оказаться в двусмысленном положении, в сомнительной ситуации, попасть впросак.
Поначалу Андрюха посылал матери небольшие денежные переводы, благо зарабатывал он на промзоне неплохо, на квиток 17 кое-что перепадало. Но случилось так, что сварщику в очередной раз не пофартило. Дернула его как-то нелегкая: решил в воскресный день перекинуться в нарды с милым старичком-узбеком по прозвищу Шайтан-арба. Благообразный мухоморчик с седенькой жидкой бородкой, старичок был майданником 18 со стажем, чаще всего «работал на доверие»: никто из лоховатых 19 пассажиров не мог заподозрить в простодушном азиате опытного «крадуна».
17 Квиток – лицевой счет осужденного, куда после обязательных отчислений – на содержание, погашение иска, выплату алиментов и пр. – перечисляется оставшаяся часть зарплаты.
18 Майданник – поездной вор, совершающий кражи в пассажирских и товарных поездах (прежде тех, кто «чистил» товарняки, называли краснушниками).
19 Лоховатый – простодушный, доверчивый.